Сердце из терновника и льда

Глава 26.2

Королева вцепилась руками в ближайший отросток, пытаясь по привычке выпить из него силу, чтобы исцелить себя и уничтожить нас.

Но, когда пальцы Аделины коснулись здоровой коры, тонкие отростки выстрелили из земли, обвивая её запястья, лодыжки, талию.

— Что?! — Аделина попыталась отдернуть руки, но Древо держало крепко. — Отпусти! Я твоя Королева! Я! Ты, глупое полено, подчиняешься мне!

Древо заворчало. Послышался низкий, утробный звук, идущий из самого центра земли. Оно злилось.

Неожиданно, Аделина дёрнулась и завопила. Это был крик существа, из которого вытягивают душу через соломинку...

Я видела, как золотое сияние начало перетекать из её тела в корни. Древо забирало назад всё, что она украла за столетия. Всю её искусственную молодость и силу. Долг платежом красен.

Её кожа начала сморщиваться, как печеное яблоко. Волосы из серебряных стали тусклыми, редкими, седыми клочьями. Осанка гордой правительницы исчезла — позвоночник согнулся под тяжестью прожитых грехов, которые обрушились на неё разом.

— Валериус... — прохрипела она, протягивая к нам скрюченную, старческую руку с пигментными пятнами. — Сын... помоги...

Валериус приподнялся на локте. Его лицо было бледным, но яд отступил — наша магия выжгла его. Он смотрел на мать с какой-то бесконечной, ледяной усталостью.

— Я ни чем не могу тебе помочь, мама, — тихо сказал он. — Ты хотела быть единой с Древом? Теперь ты часть его цикла. Но как удобрение. Знай, что даже такой, полной ненависти, я любил тебя...

Древо дернуло корни, и Аделина упала на колени. Она больше не кричала. У неё не было сил. Она просто стремительно усыхала, превращаясь в маленькую, сгорбленную фигурку в слишком большом, грязном платье.

Наконец, Древо насытилось.

Корни разжались, и то, что осталось от Королевы Аделины — дряхлая, едва дышащая старуха — рухнуло в пыль.

На минуту, в пещере воцарилась тишина.

Но следом, воздух наполнился звоном. Тихим, хрустальным звоном. Дзынь...

Я подняла голову.

Из корней, прямо сквозь камень, начали пробиваться ростки. Они росли с невероятной скоростью, раскрываясь белыми, сияющими цветами. Свет, исходящий от них, был теплым.

— Элара... — Валериус коснулся моей щеки.

Я опустила взгляд.

Копье в его плече... оно исчезло. Растворилось. На его месте остался только шрам, похожий на узор из листьев.

— Мы живы, — выдохнула я, и слезы снова потекли по щекам, но теперь от облегчения!

Валериус притянул меня к себе, уткнувшись лицом в шею.

— Ты спасла нас, — прошептал он дрожащим голосом. — Спасла весь мой мир...

— Мы спасли, — поправила я, гладя его спутанные волосы.

Он издал слабый смешок, переходящий в кашель.

— Никогда больше... — он поднял голову и посмотрел мне в глаза пронзительным взглядом. — Никогда больше не пугай меня так. Когда я увидел это копье... у меня сердце остановилось.

— Тогда перестань закрывать меня собой! Я не хрустальная ваза! Я тоже могу драться!

— Ты — моё сердце, Элара, — сказал он просто. — А сердце нужно беречь. Без него не живут.

У меня перехватило дыхание.

Вокруг нас, в сыром подземелье, расцветал магический сад. Где-то в углу, связанная корнями, тихо скулила Изольда, глядя на то, во что превратилась её королева.

Но мы не замечали ничего.

Валериус медленно, морщась от боли в заживающем плече, сел и посадил меня к себе на колени. Он обнял меня так крепко, словно хотел вдавить в себя, чтобы больше никогда не отпускать.

— Посмотри, — он кивнул на корни.

Там, где наши руки касались дерева, распустился цветок. Не белый, как остальные. Он был цвета льда, прозрачно-голубой, но с сердцевиной из живого, алого огня.

— Зимняя Роза, — тихо сказал Валериус. — Легенды говорили, что она расцветет только тогда, когда Зима полюбит Весну. По-настоящему.

— Красивая легенда, — прошептала я, касаясь лепестков. Они были тёплыми.

Он повернул мое лицо к себе и нежно поцеловал.

В этот момент сверху донёсся гул. Камни дрожали.

— Что это? — я напряглась.

— Это замок, — Валериус поднял голову, прислушиваясь. — Лед тает. Стены меняются. Мы разбудили Древо, Элара.

Он с трудом поднялся на ноги, увлекая меня за собой.

— Нам нужно наверх, — сказал он. — Совет должен увидеть нас. Живых. И вместе.

Валериус бросил взгляд на скорчившуюся на полу старуху, которая когда-то была его матерью.

— Стража заберет их, — равнодушно бросил он. — Их судьба больше не важна. Пусть доживают свой век за пределами замка, в дальнем поместье.

Мы шли к выходу из пещеры, поддерживая друг друга.

За нашей спиной Древо пело песню возрождения, и эхо этой песни разносилось по всему Неблагому Двору, возвещая о конце Вечной Зимы. И о начале Весны. Настоящей!