Сердце льда. Княжна в академии

Глава 4. До льдинки

— Ты чего творишь, ненормальный? — меня взяли за грудки и даже встряхнули.

— Несу просвещение в массы, — я принялась аккуратно отцеплять пальцы одного излишне эмоционального княжича условного Севера от своего кителя. — Сами же слышали, какую ерунду он нёс.

— Он — преподаватель, — зашипели на меня в два голоса эти приезжие.

— И что?

Ну я правда не понимала. Неужели только из-за этого надо было промолчать?

Нет, я, конечно, могла более деликатно высказать всё, что думаю о верности его россказней, и помягче подать историю про лэйдов, но... где я и где «помягче»? Я даже наощупь костлявая.

— А то, что ты — северянин. И нас тут не любят, — как маленькой объяснил мне первый из местных изгоев-северян.

— Несмотря на то, что ты каким-то чудом оказался на платном отделении, тебе это очков в глазах окружающих не добавит, — вторил ему другой княжич.

Ну да, эти двое — как, впрочем, и все остальные выходцы из наших земель, решившие попытать счастья в Имперской военной академии, — учились на факультете бедности, им не разрешали поступать платно, даже если у родителей была возможность такое обучение оплатить.

И вот чего ради терпеть? Эти бесконечные насмешки, издевки, жестокие шутки и даже порой ненависть, чтобы... чтобы что? Только ради престижного диплома?

— Тут северян терпеть не могут, а ты делаешь всё, чтобы ещё больше усложнить себе жизнь, — продолжали наседать на меня княжичи. — Поверь на слово, лучше молчать и не отсвечивать, даже если за тобой, как говорят, стоит сам Великий князь.

Ну, допустим, не зря говорят... да и как за мной может он не стоять, если правитель Севера — мой отец?

Впрочем, парням знать об этом необязательно, так что пусть считают меня одним из тех парней, которые метят в дружину к князю.

— Мы тоже поначалу хорохорились и пытались всем доказать, что чего-то стоим, только очень быстро нам это аукнулось. Поберегись и постарайся держать язык за зубами, а? Никому лучше не будет, если ты в итоге нарвёшься на неудовольствие местных корольков или на санкции со стороны преподавателей, — продолжали убеждать меня.

— Ещё неизвестно, что из этого хуже. Преподаватели тут в рот аристократам заглядывают, а на издевательства над такими, как мы, закрывают глаза. Правда, тут же открывают, стоит только отвечать начать...

И именно поэтому они выбрали тактику отмалчиваться и не реагировать на провокации, издевки и презрение?

М-да... сразу видно условных северян.

— Ребят, я, конечно, очень ценю вашу заботу, но мне, если честно, глубоко до льдинки, что там обо мне подумают. Я тут всего на год, и это не мне терпеть придётся, — хищно улыбнулась я. — В конце концов, все же знают, кому я таким назначением обязан, вы сами об этом сказали. Ну и неужели кто-то пойдёт против самого Арне Великого?

И вот, казалось бы, ничего такого не сказала, но как у парней вытянулись лица после этой моей фразы — м-м, просто восхитительное зрелище.

А всё из-за чего? Из-за того, что на Севере нельзя даже говорить про Правителя, называя его по имени, если не входишь в близкий круг князя. И княжичи не могли об этом не знать.

Словом, я развлекалась. Тем более, что папа не велел мне вести себя спокойно и достойно аристократки. Скорее, от меня, наоборот, молчаливо ждали того, что я буду проявлять свой паршивый характер в полной мере, провоцировать всех и вся, чтобы выявить сильные и слабые стороны местных, понять, как тут реагируют на какие-то фразы и действия, да и вообще — на северян в целом.

— А если пойдут? — всё-таки спросили меня. — Тут мало кто верит в подобное.

— Ну... им же хуже, что я могу сказать, — пожала плечами я. — И лучше бы они поняли это пораньше.

Вообще, мне тут надо продержаться всего лишь год. Преподаватели и вправду мне ничего не сделают серьёзного, никто из них не рискнёт вызывать неудовольствие папы, — во всяком случае, я очень надеюсь на это, — а студенты... ну неужели я не справлюсь с кучкой магов, уступающих мне и по силе магии, и по боевой подготовке? Лэйда я или так, название одно? С нечистью на Севере справляюсь, и с местными, если вдруг что, разберусь.

Так что на неудовольствие аристократов мне было глубоко-глубоко до льдинки. Я в себе была уверена.