"Сердце матери"

Так вот откуда лезла вся эта мерзость!

Вдруг, всё прекратилось. Девушки, по-прежнему не различали ничего в густой темноте. Они чувствовали себя лежащими на не ровном холодном каменном полу. Многочисленные удары их девичьих сердец, громким многоголосым эхом повторялись отовсюду. Они больше не ощущали вокруг себя вязкую воду, жалящие сильнее самой ядрёной крапивы болотные водоросли. Зловоние усиливалось, становилось нечем дышать. Майе на мгновение показалось, что они сейчас находятся в той самой пещере, куда когда-то принёс её гигантский спрут. Кроме стука собственных сердец, был слышен гулкий звук падающих и разбивающихся в дребезги крупных водяных капель. 
  - Что ж так темно?- раздражённо крикнула Сирень.
  Болтливое эхо тут же подхватило: «Темно, темно, темно…»
  - Я никак не могу найти свою сумку! Её сорвало с моего плеча водяным потоком, а в ней была моя волшебная палочка… 
  Снова вмешалось эхо: « Палочка, палочка, чка… чка…»
  - Где это мы?
  « Мы, мы, мы…» - не унималось эхо. 
  - Эхо, ну хоть ты подскажи нам, куда нас занесло и где моя сумка!
  Эхо громко и безучастно лишь продолжало повторять слова. 
  - Светлячки, светлячки, светлячки…
  - Что???- удивилась Сирень.
  - Светлячки, светлячки, светлячки…- так же громко и спокойно вновь повторило эхо. 
  И действительно, откуда ни возьмись, появилась пара светлячков. Они вылетели из открытой Майиной сумки, валяющейся неподалёку, и сейчас они кружили над девушками, освещая всё вокруг. 
  - Откуда они здесь взялись?
  - Разве ты не заметила, они из твоей сумки вылетели. Смотри, а вон и волшебная палочка лежит!- ответила Сирень.
  Майя быстро собрала свои растерянные вещи, не переставая удивляться:
  - Но все-таки, как они оказались… 
  - В твоей сумке?
  - Да.
  - Скорее всего, они заползли туда ещё в Эльфогномии на вечеринке Буда.
  - Или ещё там, в горах, неподалёку от целебного источника,- еле слышно прошептала Майя. 
  - Что?
  - Сирень, это что замок? 
  - Где?
  - Да, вон, смотри: огромная лужа, а в ней, как в старом потускневшем зеркале отражается чёрный замок! Странно, ведь над нами нет никаких стен, лишь мутное водяное месиво, а в луже отражается? 
  Сирень подобрала небольшой камешек, и бросила его в водную гладь. К удивлению девушек, камень с громким эхом скользнул не в серебрящуюся при свете светлячков лужу, а полетел вверх, и скрылся в мутной жиже. 
  - А, капли воды?.. Они, ведь, тоже падают не в низ?!
  - А вверх! Значит, это замок – перевёртыш! Всё здесь, наоборот. Мне кажется, мы с тобой находимся в гигантском воздушном пузыре, заблудившимся в болоте. 
  - Как в воздушном шарике?- спросила Майя, еще раз заглянув в лужу. 
   Там она увидела, как замок, казавшийся ей мрачным каменным, словно из чёрного угля, плавно изменил очертания. Теперь, сквозь, водяную рябь, на неё смотрел не мене мрачный, но другой замок. Что-то вновь потревожило воду, и замок снова изменился. Он был то угольно-чёрным каменным, то, состоявшим из гибкого дерева, красиво, по спирали закрученными башнями и шпилями, то, казалось, он возвышался вниз из груды костей и черепов, на которые взобрался громадный паук, то походил на странную шляпу с множественными  узорчатыми куполами. Сейчас, он напоминал замок из песка и глины, искусно, вылепленный неведомой гигантской рукой.  
  - Сирень, замок постоянно меняется!
  - А, вдруг, это тебе только кажется, и это вовсе не замок, а…
  Сирень не успела договорить; из лужи показалась гадкая морда Гонимьсо. Пузырь воздуха, в котором находились девушки, лопнул, и они, словно камушки, бросаемые Сиренью, полетели толи вверх, толи в низ, но прямо в лоно колдовского замка. 
  Пролетев сквозь мягкую скользкую крышу замка, девушкам показалось, что по ним проползли гадкие ядовитые змеи, оставив холодный липкий след на их коже. Изнутри замок тоже постоянно менялся. Неизменной была лишь фиолетовая слизь, вязким густым потоком стекающая со стен, образуя, не смотря на всю кажущуюся мерзость, красивые  длинные скользкие нити, витиевато переплетавшиеся между собой, образуя фиолетовые и лилово-белые кружева, украшавшие стены и немногочисленные окна замка. Повсюду в малахитовых канделябрах, вместо свечей, сверкали всевозможные самоцветы, освещая своим сиянием всё вокруг. Не смотря на это, в замке сохранялся полумрак. Лишь от света случайно попавших сюда светлячков, всё здесь заиграло яркими красками. Пол напоминал толи бородавчатую жабью шкуру, толи крокодилью; при этом постоянно шевелился, словно дышал. В центре залы, в которую угодили девушки, находилось что-то очень напоминающее бабушкин колодезь, только перевёрнутый, из которого шло голубовато-синее свечение.
  - Ой!- вскрикнула Майя, потирая то одной, то другой рукой места, бывшего отсечения её рук,- мамины глаза! Они смотрят на меня из перевёрнутого колодца, они зовут меня!
  - Не подходи к колодцу! Борись с собой, слышишь! Это не мама, это Гонимьсо!- сказала Сирень, изо всех сил удерживая подругу.
  Майя, резким движением, вырвалась из заботливых объятий Сирени, и тут же приблизилась к колодцу, который уже изменил свои очертания, и был похож на крокодилий глаз, с тёмным горизонтальным зрачком посередине. Майя, склонившись над глазом, заглянула в него; но это был уже не глаз, а скорее – красивая каменная ваза на тонкой кварцевой ножке. Над вазой клубился серебристый не то дым, не то туман. Майя, всё ещё болевшими, руками раздвинула таинственную завесу и ужаснулась. 
  Перед собой фея увидела ревущего, словно разъярённый дикий зверь, Гонимьсо, который натягивал на свою омерзительную громадную морду мамино тело, и смотрел ей в душу родными мамиными синими глазами; тем самым парализуя её сознание, делая её податливой и управляемой. Синим взглядом, он буквально затягивал девушку в клубящуюся облачную завесу вазы. 
  Когда Майины ноги оторвались от, постоянно вздыхающего, пола, Сирень бросилась спасать подругу. Она, обхватив фею за талию, что было сил, тянула её назад, но Гонимьсо, в обличие мамы не отступал. Тогда Сирень, золотым мечём, подаренным ей Будом, разрубила магическую связь между спрутом и её подругой, и вытянула Майю из колдовского омута. 
  - Что со мной было?
  - Тебя чуть было не утащил Гонимьсо. Теперь ты увидела, что с помощью бездыханного тела твоей мамы, эта тварь управляет тобой? 
  - Да! Но, ведь Смерть сказала, что мама не мертва!
  - Но, она и не сказала, что она жива! Смирись с этим. 
  Последнюю, сказанную Сиренью фразу, Майя не расслышала из-за какого-то не понятно, откуда идущего шёпота, треска, чихания, гадкого чавканья.  
  - Что это за странные звуки?- спросила Сирень.
  Лишь, когда светлячки взлетели высоко, осветив свод замка, Майя заметила,- сквозь ажурные нити слизи, окутывающие стены, показались огромные чёрные пауки. 
  - Пауки! Бежим!
  Майя схватила подругу за руку, и со всех ног рванула к полукруглому дверному проёму, но не тут-то было. Паучища, почуяв запах свежей крови, отовсюду сползались на трапезу.   
  - Майя, по-моему, мы уже видели таких громадных пауков … там, в лесной лощине, неподалёку от избушки Старьи.    
  - Да, точно! Они тогда замотали меня в свою липкую сеть, и подвесили на дерево, чтобы потом…
  - Сожрать!- крикнула Сирень, отмахиваясь вместе Майей мечами от наползающих голодных тварей. 
  Пауков становилось всё больше и больше. Вскоре, они плотным чёрным кольцом окружили девушек, таращась кроваво-красными, вращающимися во все стороны глазищами. С их безобразных голодных пастей стекала едкая слюна, которая застывая, превращалась в бархатистые нити паутины. 
  Девушки, стоя друг к другу спиной, отпугивали пауков, которые раза в два превышали их самих, сверкающими при ярком свете светлячков мечами. 
  - Там в лощине Мёртвого леса нас спасла Старья, а если они сейчас накинут на нас свою паутину, то спасать нас в этом проклятом месте некому. Майя, придумай – же что-нибудь, пожалуйста! 
  - Мне кажется, они кого-то ждут. 
  - Ну, что ты медлишь, ведь они сожрут нас!!!
  И действительно, из постоянно изменяющегося сосуда в центре залы, показалась склизкая голова Гонимьсо. Он, сверкнув, единственным глазом, громко и душераздирающе прорычал: «Мне нужна фея, поймайте её! Вторую сожрите, насладитесь её сладкой молодой кровью!» 
  Осьминожье рыло исчезло, а стая пауков в предвкушении скорой трапезы, жадно чавкая, тут же набросилась на девушек, изо всех сил отбивающихся мечами. Во все стороны летели головы и лапы хищников, их овальные чёрные брюха, которые снова и снова срастались; и уже целые и невредимые пауки опять нападали на подруг. Повсюду свисала толстая липкая паутина, коварно, подстерегающая своих жертв.  
  - Майя, ну взмахни волшебной палочкой, хоть один разок! Ну, что тебе стоит?- умоляла подругу Сирень.
  - Фея – еда Господина… Сирень – наше лакомство! – шипели громадные твари.
  - Еда, говорите,- сломаете зубы!- воскликнула Майя, сделав плавный жест рукой, в которой держала волшебную палочку, и прошептала какие-то непонятные Сирени слова. 
  Вокруг каждой из девушек тут же сомкнулся переливающийся различными цветами хрустальный шар, в котором они могли легко парить под сводами замка, отбиваясь от назойливых тварей. Пауки, сквозь хрустальное стекло не могли достать своих жертв, они лишь беспомощно скользили и елозили по нему мохнатыми цепкими лапами и длинными безобразными языками, и цокали кривыми жёлтыми клыками. 
  Находясь в волшебном коконе, девушки решили, что пауки им уже страшны, как вдруг, откуда ни возьмись, сверху, из-под свода замка, на толстой серой пушистой нити медленно спускалось нечто. « Госпожа Там, госпожа Там!» - заворожено шипели пауки, испуганно, расползаясь в разные стороны. Не успели подруги понять, что происходит, как над ними повисла невероятных размеров белая паучиха Там. Она произнесла что-то похожее на заклинание, и хрустальная защита, в которой находились девушки, звучно звякнув, разлетелась на миллионы мелких стекляшек, и девушки с приличной высоты рухнули на постоянно вздыхающий пол. 
  - Госпожа Там, фея – еда всемогущего Гонимьсо, а вторая – ваша добыча! – заискивающе с гадким треском и чваканьем лепетали пауки, понимая то, что лакомство придётся отдать своей королеве,- Мы её для вас поймали. 
  - Вон!- властно шикнула Там, из пасти, которой сочилась липкая ядовитая гадость. 
  Громадные чёрные пуки, повинуясь, своей королеве, лишившись трапезы, тут – же выбежали из залы, от голода, захлёбываясь слюной. 
  Девушки, опасаясь быть съеденными, размахивали перед мордой паучихи мечами, но её белые глаза оставались не подвижными.
  - Она слепая! – еле слышно произнесла Сирень, указывая жестами на хищницу. 
  - Вижу! 
  - Раз она ничего не видит, то давай мы её… 
  - Без меня вам не выбраться из замка Гонимьсо,- прошипела Там.
  - Не слушай её Майя! Она хитрая, заманит нас в свою паутину; меня сожрёт и не подавится, а тебя своему господину прямо в сетке преподнесёт! 
  - Я ненавижу Гонимьсо, так же как и вы!- продолжала паучиха. 
  - Ой-ой-ой! Ненавидит она. А что ты тогда делаешь в его логове?- с иронией спросила Сирень. 
  - Конечно, вы не верите мне. Ведь, это я, ещё тогда, в лощине Мёртвого леса, почуяв волшебный запах крови феи, укусила её. А потом замотала её в свою паутину и подвесила на дерево. Я сделала всё, что велел мне Гонимьсо.
  - Вот видишь Майя, добренькой прикидывается! Хитрющая тварь! 
  - Я служила своему господину, повиновалась ему, выполняла все его приказания. Но он моих малышей… моих милых маленьких паучат безжалостными щупальцами бросил на растерзание своим слизням,- продолжала Там, из неподвижных глаз, которой хлынули слёзы.
  - Кого ты слушаешь, Майя?
  - Помолчи!
 - Слизни разодрали моих детей на части, а я поседела от горя и ослепла от слёз. Вот тогда, зная, что Гонимьсо сделает всё, чтобы поймать тебя, я поклялась, во что бы то ни стало, помочь тебе.   
  Она топнула трижды белой щетинистой лапой о шевелящийся пол, и пол треснул, словно шкура гигантской ящерицы, обнажив зловонную бездонную яму, похожую на  помойку.  Майя, не очень-то доверяла хищнице, поэтому она осторожно подошла к краю бездны, и заглянула в неё. Сирень, опасаясь того, что паучиха всё-таки сбросит их с Майей в низ, подкралась к дыре так, чтобы было видно и яму и паучиху. Из разверзшейся пропасти сильно пахнуло дохлятиной. Там внизу крутилось гигантское скрипучее деревянное колесо с многочисленными  лопастями, которые захватывали камни, грязь, чьи-то кости, и много чего ещё. Смешиваясь с тёмно-зелёной смердящей водой, напоминающей клей, в которой, словно длинные волнистые  ленты, тянулись колючие кровожадные водоросли, вся эта мерзость превращалась в многоголовых красных жаб и тех самых слизней, с которыми пришлось биться защитникам Семимирья.  
  - Так вот откуда лезла вся эта мерзость!- воскликнула Майя. 
  - Ага! – произнесла Сирень, загибая пальцы,- Значит, первый раз они из-под земли вылезли, второй – из Киртсуш… 
  Там издала странный возглас, напоминавший звук трубы, и пауки, повинуясь, зову своей королевы, один за другим быстро вбежали в залу. Там приказала им сожрать девушек, которые стояли на противоположной стороне дыры в полу. Одурманенные запахом жертв, в предвкушении свежей крови, голодные твари не заметили ямы, и всей стаей угодили в пропасть, прямо в лопасти зловещего колеса, ни на мгновение, не прекращавшего вращения. 
  - Сейчас приползёт Гонимсо!- прошептала Там.
  - Я же говорила, что ей нельзя…
  - Вам пора уносить ноги, пока не поздно!
  - Но как?
  Там лапой указала на то, что постоянно меняло свои очертания. Теперь это был гигантский алый тюльпан, меж лепестков которого просматривалось звёздное небо. 
  - Подумайте, где бы вы сейчас хотели оказаться,- чётко, проговаривая каждое слово, сказала Там,- возьмитесь за руки, и прыгайте в цветок, пока он не превратился во что-то другое!
  Девушки, послушавшись Там, загадали место своего перемещения, и сиганули в низ, но очень больно стукнулись обо что-то под сводом замка.
  - Вверх нужно прыгать, вверх!- кричала Там, видя приближение Гонимьсо. 
  Майя не заметила сзади, подкрадывающегося к ней чудовища; она, схватив подругу, едва успела подскочить, как лепестки цветка сомкнулись над ними. 
  Разъярённый спрут, гневно, вращая кругообразно своими щупальцами, схватил липкими присосками белую паучиху, и безжалостно бросил её в зловонную яму, туда, где только что смертоносные лопасти перекрутили стаю чёрных пауков.