Сердце мёртвого принца. Книга 1

Пролог

Вечер вползал в Академию магии, как таинственный зверь, неспешно, с ленивой тягучестью, оставляя на белёных стенах удлинённые тени. Этот день отличался особым вкусом: что‑то острое и пряное витало в воздухе, словно затейливый парфюм в анфиладе заколдованных залов. Коридоры были полны суеты, но это была не суета, рождающаяся перед экзаменами или еженедельным смотром уставов. Нет, сейчас мир Академии бурлил совершенно иным предвкушением, предчувствием события, которое должно было изменить, если не саму ткань времени, то уж точно судьбы всех присутствующих – Бал выбора.

Бал. Какое простое, почти обманчивое слово, наполненное звоном бокалов, шелестом платьев, а сегодня ещё и неуверенным тревожным трепетом. К этому часу, когда небо уже стушевалось над крышами, а окна отражали первые призрачные огоньки, всё пространство Академии начинало жить по иному ритму: часы словно ускоряли и замедляли ход одновременно. Служанки метались по галереям, волшебные люстры наливались таинственным светом, студенты высыпали в холлы, подслушивая сплетни, перешёптываясь о грядущем и о нём, наследнике престола, Кайдене Ар’Рисе – живом мифе, который вот‑вот должен появиться среди них.

Если верить академическим летописям, последний раз наследник баловал Академию своим появлением лет сорок назад, когда сама магия в этих стенах была иной, а преподаватели ещё не потеряли вкуса к риску. Кто‑то говорил, что Бал выбора – это не столько праздник, сколько испытание для всей школы, и что род Ар’Рисов, связанный с древнейшими узами, умеет видеть в людях нечто большее, чем просто силу или талант. Сегодня их взоры должны были пройтись по каждому студенту, словно по страницам древней книги, где каждый недостаток заметен, а каждое достоинство ничтожно перед лицом высшей воли.

Между тем, длинные зеркальные коридоры отражали нескончаемые приготовления: здесь пробегал маг в серебряном камзоле, там два студента пытались приладить канделябр к потолку простым заклинанием левитации. Разумеется, он упрямо не слушался, и кто‑то шептал: «Это дурное предзнаменование, если свет не хочет подчиняться». В этой толпе, разноцветной и шумной, легко было затеряться и остаться невидимым, раствориться в многоголосом хоре ожидания, в шуршании платья, в стуке каблуков о вытертый ковёр. Но именно сегодня быть невидимкой было опасно, в такую ночь даже тени становятся свидетелями, а взгляд судьбы может выхватить из массы самого неготового.

За окнами Академии медленно скапливался иней – предвестник ранней зимы, хотя по календарю ещё был сентябрь. Маги‑метеорологи утверждали, что в этот день, каждый год, природа специально подыгрывает Ар’Рисам, чтобы атмосфера была более «туманной», «сказочной», а кто‑то из старших студентов ехидно замечал, что просто к вечеру опускается особый сорт холода, в котором лучше слышны шаги по мраморным плитам.

В зале, где должен был пройти Бал, уже собирались преподаватели, обсуждая между собой последние новости, однако делали это так, будто каждый из них владел сокровищем: сплетнями об отборе, загадками предстоящей ночи, опасениями о безопасности. Кто‑то из новых студентов услышал обрывок разговора:

— Говорят, в этом году приглашение получили не все…

— А я слышала, что в списках была та самая из южных провинций, которая едва‑едва прошла вступительные.

— Ты о Морн? М-да, странный выбор…

И тут же резкая перемена голоса, когда кто‑то заметил приближение декана:

— Смотрительница зала велела, чтобы все держались с достоинством. Сегодня не до личных игр.

Мир Академии в такие вечера напоминал тончайшую паутину, натянутую между светом и тенью: малейшее неверное движение могло вызвать вибрацию, от которой вся конструкция затрещит. Всё здесь было пронизано символами: в центре зала устанавливали старый мраморный стол с выгравированной звездой – символом единства магических школ; на стенах зажигали свечи из драконьего жира, чтобы отгонять злых духов, хотя никто уже не верил в эти приметы. Привратник – неразговорчивый старик в синем плаще проверял по списку имена гостей, и, казалось, не только по бумаге, но и по невидимой книге, которую держал где‑то в глубине души.

И всё же в этом шуме, предвкушении и магическом сумраке главного холла чувствовалось нечто тревожное. Это было похоже на лёгкий озноб, бегущий по спине – ощущение, будто за каждым углом поджидает что‑то, что выскочит не тогда, когда все ждут, а тогда, когда кто‑то поверит, что он в безопасности. Ученики из более старших курсов – те, кто пережил не один Бал, обменивались взглядами, в которых читалось: «Что‑то не так…» Кому‑то показалось, что сегодня пол у центрального входа светится чуть ярче обычного; кто‑то уверял, что недавно слышал голос того самого исчезнувшего студента из прошлого года, или просто тень промелькнула там, где её быть не должно.

Легенды о балах всегда были окрашены тревогой. Говорили, что магическая сеть Академии становится особенно чувствительной к злу именно в такие вечера, когда собираются сильнейшие, а среди гостей может затеряться и враг, и чудовище, и… нечто ещё, чему нет названия. Академическая стража, обычно скрытая в тени, теперь патрулировала холлы открыто – молодые заклинатели с жезлами из багряного дерева, на рукавах эмблема Ордена Белого Пламени. Они не улыбались и не шутили, слишком много было в их взглядах усталости и странной, почти суеверной, тревоги.

Студенты же разбрелись кто куда: одни упражнялись перед зеркалами, пытаясь придать лицу выражение уверенности, другие шептали друг другу заклинания удачи или пытались уловить хотя бы кусочек магической ауры, которая, по слухам, должна была исходить от Принца. Многие повторяли имена знаменитых Ар’Рисов, словно веря, что это даст им силу. Вспоминались древние мифы о том, как прародитель рода, Кайден старший, когда‑то выбрал будущую королеву прямо на таком балу, и что с тех пор в каждой семье ждали – вдруг именно их дочь или сын будет замечен высшей властью? И всё же никто не знал, что на самом деле происходит за этими стенами, когда свет гаснет и остаётся только тень.