Сердце мёртвого принца. Книга 1

Глава 1_Бал выбора

Я всегда знала, что в Академии есть особые вечера, такие, когда воздух становится плотнее, а стены, казалось бы, дышат наравне со студентами, вбирая в себя нервный запах предвкушения, заколдованных духов и полузабытых страхов. Но этот вечер был не похож ни на один из них – слишком много неизвестного, слишком много бликов в коридорах, слишком много шёпота, вьющегося по лестницам, как выцветший дым. Даже время казалось надломленным, криво стекающим по золотым циферблатам магических часов, заставляя меня то замирать у окна, то срываться по ступеням вниз, лишь бы не чувствовать на себе этот чужой, липкий взгляд будущего.

Я стояла у зеркала в своей комнате, разглядывая себя так, будто пытаюсь найти отпечаток души на скулах, на линии плеч, на дрожащих пальцах. Волосы в этот вечер не желали слушаться ни магии, ни логики, и даже заклинание, обещавшее "идеальную укладку без лишних хлопот", сдалось, завившись в упорные локоны. Я сбилась со счёта, сколько раз за последние полчаса представляла, как внезапно становится невозможным выйти за порог, как если бы сама Академия решила спрятать меня между строк учебника по древним рунам или затерять среди своих подземных лабиринтов, где никто и никогда не найдёт ту самую «Морн из южных провинций», лишнюю среди золотого блеска чужих побед.

Сегодня был Бал выбора. Событие, о котором говорят даже стены, если вчитаться в расщелины между плитами. Слухи о нем не утихали неделями: кто-то мечтал оказаться в центре, кто-то надеялся просто не упасть лицом в торт. Но я принадлежала к той редкой породе людей, мечтавшей быть невидимой настолько, насколько позволяет физика магического пространства. Может, если очень стараться, я исчезну настолько, что не замечу даже себя в отражении.

Я ненавидела эти балаганы. Может быть, потому что всегда чувствовала себя в них хуже всего. Неудачницей, серой мышью, неловкой и слишком наивной для этого блестящего мира, где улыбки режут острее ножа, а комплименты звучат как предупреждения. Моё прошлое было слишком простым: южная провинция, родители, которые мечтали видеть меня среди лучших, но сами едва сводили концы с концами, вечная борьба за стипендию, за право остаться в Академии, за право хотя бы раз поверить, что ты не случайно здесь. Каждый раз, получая письмо из дома, я ощущала груз чужих надежд, которые ложились на плечи тяжёлым плащом.

Иногда мне казалось, что я – просто ошибка. Что судьба, когда раздавала роли в этой пьесе, перепутала конверты. Я должна была быть где-то в другом месте – возможно, шить платья для младших сестёр, а не учить заклинания древних школ. Но магия была упрямой и, как иногда говорила мама, «тянется к тем, кто больше всего боится остаться незамеченным».

Только вот в этот раз исчезнуть было особенно сложно. Всё началось ещё с утра, когда моя подруга Селеста буквально вломилась ко мне в комнату с таким видом, словно наступил конец света, и единственное, что могло его предотвратить – это идеальное платье и волосы, уложенные в модном стиле «я только что проснулась, но на самом деле магичила три часа».

Но и без неё было ясно: вся Академия жила этим вечером, в который должен был явиться он. Кайден Ар’Рис. Имя, ставшее притчей. Я слышала его намного раньше, чем впервые увидела портреты, висевшие по всему центральному коридору, – имя, похожее на камень, который бросают в воду, и долго ещё по кругам идут волны, рассыпаясь в шёпоты, в страхи, в ожидание катастрофы или чуда.

Я всегда завидовала людям, для которых любое мероприятие – не пытка, а поле для завоеваний, праздник, а не необходимость скрываться, невыносимо жаться к стене, наблюдая за жизнью сквозь толстое стекло чужих интересов. Для Селесты подобные вечера были не испытанием, а ареной, она любила зрелища, но всегда почему-то тянула за собой меня, словно считала своей миссией вытаскивать меня из той тёмной зыби, которую она сама называла «моя болотная аура». Я всегда подозревала, что для неё моё сопротивление было лишь очередным предлогом для спора, своеобразной тренировкой убедительности, но иногда мне хотелось верить, что в её настойчивости действительно было что-то похожее на дружбу.

— Ты снова за своё, Ада! — Она скользнула взглядом по разбросанным книгам, замятому пледу и мне, застывшей перед зеркалом, — Это даже не прокрастинация, это саботаж! — сказала она почти торжественно, откидывая волосы за спину.

Я попыталась что-то пробормотать о головной боли, о необходимости повторить лекцию по практической магии – всё что угодно, лишь бы оттянуть неминуемое, но Селеста была непреклонна.

— Только не надо! Ты лучше всех знаешь, что Бал выбора не про заклинания, не про зачёты и даже не про везение. Это единственная ночь, когда можно стать кем-то, кроме самой себя. Да и потом, — добавила она, хитро прищурившись, — говорят, принц должен выбрать кого-то для личной аудиенции. А вдруг это будешь ты?

От одной этой фразы я чуть не рассмеялась вслух, но мой смех вышел какой-то хриплый, надломленный, больше похожий на кашель, чем на веселье. Я взглянула на себя в зеркало: мои глаза казались слишком большими, а плечи слишком сутулыми. Казалось, что сама Академия смотрит на меня через призму зеркальных стекол, вздыхая: «Опять эта...»

— Прекрати, — устало сказала я. — Меня на балах обычно не замечают. Или замечают, чтобы лишний раз спросить, кто я вообще такая.

Селеста пожала плечами с такой лёгкой снисходительностью, словно уже спорила со мной сотню раз, и каждый раз выходила победителем.

— Ты сама всё усложняешь, Аделин. Вот увидишь, сегодня всё будет иначе. В конце концов, если и принц не обратит на тебя внимания, то, возможно, ты хотя бы попадёшься на глаза какому-нибудь симпатичному выпускнику. Я слышала, что магистр Ларс, тот самый, с факультета боевых чар, давно ищет себе новую ассистентку…