Сердце Межмирья

Пролог

ПРОЛОГ

Пасмурный день давил на кладбище низким, тяжёлым небом.
Серым. Глухим. Без единого просвета.

Таким небо бывает только тогда, когда мир делает вид, что скорбит,
а на самом деле просто равнодушно смотрит сверху.

Аурелия Адамс стояла у края свежей могилы — прямая, неподвижная, словно высеченная из мрамора.
Чёрное платье подчёркивало её хрупкость, но не слабость: в её осанке было больше упрямства, чем скорби. Больше контроля, чем боли.

Священник говорил о вечном покое, о светлой памяти, о том, что смерть — лишь переход.
Его голос плыл мимо, растворяясь в ветре.

Слова не цеплялись.
Не ранили.
Не утешали.

Лия его не слушала.

Она медленно крутила на пальцах два тонких кольца, соединённых цепочками с чёрным браслетом. Холодный металл казался почти живым — будто отзывался на прикосновение, пульсировал вместе с ней, подстраиваясь под её дыхание.

«Надень. И никогда. Никогда не снимай».

Голос матери — взволнованный, непривычно резкий.
Всего несколько часов до аварии.
Несколько часов до пустоты.

Лия сжала кольца сильнее.

Во второй раз, — подумала она без истерики, без надрыва.
Во второй раз я стою вот так.

Перед глазами вспыхнуло другое кладбище.
Другая могила.
Другая боль.

Рейвен.

Её смех.
Её дерзкий, насмешливый взгляд.
Её рука, сжатая в её собственной — тогда, давно.

Я снова не успела.
Мы снова не смогли.

Губы Лии дрогнули — едва заметно. Но она не позволила себе ни слезы.

Слёзы — роскошь для тех, кто всё ещё верит, что мир справедлив.
Она в эту чушь больше не верила.

Лия перевела взгляд на тех, кто стоял чуть поодаль.

Амари — напряжённая, слишком спокойная. В глазах холодный, режущий блеск. Та самая тишина перед бурей, когда всё уже решено, просто ещё не началось.

Кассиан — неподвижный, как статуя. Лицо — маска, в которой невозможно было прочесть ничего, кроме тьмы. Его присутствие ощущалось как нож за спиной: надёжный и смертельно опасный. Если понадобится — он ударит. Не раздумывая.

Дейман — сжатые кулаки, тяжёлое дыхание. Зверь под кожей рвался наружу, скребся, требовал крови. Но пока подчинялся. Пока.

Я не переживу, если потеряю ещё кого-то из вас, — мелькнула мысль.
И тут же была отрезана, выжжена.

Страх — слабость.
А слабости здесь стоят слишком дорого.

Священник закончил.
Наступила та самая неловкая пауза, когда люди не знают, куда деть глаза и что сказать, чтобы не прозвучать фальшиво.

Они подходили по одному.

— Примите мои соболезнования…
— Это ужасная утрата…
— Они были прекрасными людьми…

Лия кивала.
Вежливо.
Отстранённо.

Словно наблюдала за происходящим со стороны, не имея к нему никакого отношения. Будто это не её мир треснул, а чей-то чужой.

А потом перед ней остановился он.

Высокий.
Статный.
Холодный.

Князь северного вампирского ковена.
Отец Кассиана.

Его взгляд был внимательным — слишком цепким для обычного визита вежливости. Он смотрел не на лицо. Глубже. Словно пытался рассмотреть трещины под кожей, проверить, где именно она сломается.

— Аурелия, — произнёс он тихо, почти уважительно. — Мне жаль. Искренне.

Она встретила его взгляд без тени благодарности.

— Спасибо.

Пауза затянулась.

Он сделал шаг ближе, понизил голос:

— Теперь вы в опасности. В большей, чем прежде.

— Я была в опасности половину своей жизни, — спокойно ответила Лия.

Краешек его губ едва заметно дёрнулся.

— Я предлагаю вам переехать в наше поместье. Вы будете под защитой ковена.
Пауза.
— Под моей защитой.

Ветер тронул её волосы.
Браслет холодно кольнул кожу, будто предупреждая.

— Нет.

Коротко.
Резко.
Без обсуждений.

— Лия… — начал он.

— Мы справлялись сами, — перебила она, глядя прямо ему в глаза. Голос ровный, почти ледяной. —
Когда нас похищали.
Когда нас пытались сломать.
Когда убивали наших близких.

Она сделала короткую паузу.

— И мы продолжим справляться сами.

За его спиной Кассиан напрягся.
Дейман едва слышно зарычал.
Амари прищурилась, оценивая варианты.

Князь смотрел на неё долго. Слишком долго.

— Вы не понимаете, — сказал он наконец. — Теперь многое изменится.

— Для всех что-то когда-нибудь меняется, — холодно ответила Лия. —
Это не повод прятаться.

Он склонил голову, словно принимая её решение.
Но в глазах мелькнуло иное — тревога.

— Тогда будьте осторожны, — произнёс он тихо. — Вы и ваши друзья.
Мир больше не будет смотреть на вас так, как раньше.

Он развернулся и ушёл, оставив после себя ощущение холода —
не вампирского,
а предчувствия.

Лия смотрела ему вслед, сжимая кольца до боли.

Мы сильные.
Слишком сильные.

Но сила, как оказалось, не всегда спасает тех, кого любишь.

Над могилой её родителей ветер принёс первые капли дождя.
Мир плакал — наконец-то.

А Лия стояла неподвижно, зная одно:

Это было не прощание.
Это было начало.