Сердце не по инструкции

ГЛАВА 1. Хочешь также?

Такое чувство, что я заключила не сделку с купидоном, а подписала Контракт с демоном. По крайней мере, именно эта мысль первой оформилась в моей голове, когда я попыталась осмыслить тотальный, не поддающийся логике абсурд, в который превратилась моя жизнь. А началось всё до смешного банально. С книги.

Была глубокая ночь. На столе остывал мятный чай, монитор ноутбука давно ушел в спящий режим, а я уютно свернулась под пледом, с головой провалившись в выдуманный мир. Там, на страницах очередного романа, харизматичный, мрачный принц с тяжелым прошлым как раз прижимал главную героиню к стене, обещая бросить к ее ногам все королевства мира. Я вздохнула. В реальности принцы мне не встречались, королевств не предвиделось, а к стене меня прижимали разве что в переполненном вагоне метро в час пик.

– Хочешь также?

Я вздрогнула и замерла, медленно поднимая взгляд от очередного любовного романа. Голос был мужским. Низким, бархатистым, с легкой, едва уловимой хрипотцой и отчетливыми нотками издевки. Он прозвучал не с улицы. И не из коридора. А раздался из моего любимого компьютерного кресла.

Там, развязно закинув длинную ногу на ногу, сидел парень. Невероятно, преступно красивый парень, словно сошедший с обложки глянцевого журнала, посвященного плохим парням и незаконным удовольствиям. У него были смоляные волосы в идеальном творческом беспорядке, острые скулы и абсолютно черные глаза, которые сейчас смотрели на меня так, как студент-биолог смотрит на лягушку, которую предвкушает препарировать.

Парень широко улыбался. Мой мозг студентки-психолога выпускного курса отреагировал мгновенно, выдав две рабочие гипотезы. Первая: в дом пробрался маньяк. Очень красивый, стильно одетый маньяк. Вторая: у меня начался острый психоз. Шизофрения часто дебютирует в молодом возрасте от переутомления, а я на этой неделе спала в среднем по четыре часа.

Я открыла рот, чтобы закричать, но горло сдавило спазмом от нарастающего ужаса вперемешку с каким-то иррациональным эстетическим любованием.

– Нет, ты не сошла с ума, но уже близка к ранней седине. И нет, я не глюк. – Парень усмехнулся еще шире, обнажив ровные белые зубы. – А не отвечать на вопрос для такой хорошо воспитанной девочки как ты просто верх бескультурности.

Вопрос? Какой еще вопрос? Ах да, он спросил, хочу ли я так же, как в книге.

– А… Вы?.. – только и смогла выдавить я, вжимаясь в спинку кровати и натягивая плед до самого подбородка, словно тонкий флис мог спасти меня от серийного убийцы.

– Ну вот, еще и вопросом на вопрос отвечаешь. И язык заплетается. Ой, как же надоела ты мне, дорогая, – парень театрально закатил глаза и перестал улыбаться. Вся его расслабленность вдруг показалась обманчивой, как у сжатой пружины. – Ну просто намучился я с тобой, сил нет!

Я медленно холодела. Это что, демон? Пришел за моей душой, потому что я слишком много читала про плохих парней вместо того, чтобы учить когнитивную психологию?

– Да кому ты нужна вообще, – фыркнул он, безошибочно прочитав панику на моем лице.

Незнакомец щелкнул пальцами, и прямо из воздуха в его руках материализовался полупрозрачный, слегка светящийся голубоватым светом голографический планшет. Мои глаза расширились от удивления. Парень деловито потыкал пальцем в световую панель и монотонно, как заправский бюрократ, зачитал:

– Итак, моя дорогая Алина Алексеевна Соболева. Двадцать лет, студентка, идешь на красный диплом. Умная девочка, классическая «серая мышка», любишь сидеть дома. А вот личная жизнь… – он скривился, словно съел лимон. – Личная жизнь катится в пропасть со скоростью локомотива.

– Я вызову полицию… – прошептала я одними губами.

– Вызывай. Можешь заодно санитаров, они тебе нужнее, – отмахнулся он, не отрывая взгляда от планшета. – Вот ты почему Власову сегодня не дала сесть с тобой за одну парту?

– Кому? – я моргнула, окончательно сбитая с толку.

– Власову! Тому кучерявому со второго потока, – парень раздраженно постучал пальцем по голограмме. – Он же к тебе неделю клинья подбивает! Я сперва думал, что ты издеваешься над ним. И надо мной в частности. Но, наблюдая за тобой, я пришел к пугающему выводу: ты просто непроходимо слепая! Ты вообще не понимаешь, когда к тебе подкатывают! Он спросил, свободно ли место, а ты, – парень перекривил мой голос, сделав его писклявым: – «Я тут сумку положила, и вообще мне надо сосредоточиться на лекции по гештальт-терапии». Гештальт у нее не закрыт, посмотрите на нее!

В этот момент в коридоре послышались шаги. Я замерла, не дыша. Раздался тихий стук, и дверь моей комнаты приоткрылась. На пороге показалась мама. В мягком домашнем халате, с растрепанными волосами, она щурилась от света моей настольной лампы.

– Алина? Солнышко, ты с кем тут разговариваешь? Время – третий час ночи, – мама обеспокоенно заглянула в комнату.

Мое сердце рухнуло куда-то в район желудка. Я перевела безумный взгляд на кресло. Парень сидел там же. Он вальяжно откинулся на спинку, закинул руки за голову и, встретившись со мной взглядом, нагло ухмыльнулся. А затем поднял одну руку и небрежно, кончиками пальцев, помахал моей маме.