Сердце охотницы и дыхание тени

Тишина в рудниках.1 глава

Ветер на перевале Сломанного Колеса не выл. Он замирал, обрывался, будто натыкаясь на невидимую стеклянную стену. Веридия остановилась, скинув капюшон протертого дорожного плаща, и прислушалась. Ни крика птиц, ни стрекотания кузнечиков в пожухлой горной траве. Только свист в ушах от долгого подъема и собственное, слишком громкое дыхание.

«Тишина – первый признак тенистой гнили», — всплыли в памяти слова Силласа, ее старого наставника. Он морщил нос, как от запаха тухлого яйца, хотя гнила пахла не серой, а холодным камнем и забытыми могилами. Второй признак – пропажи. Шесть человек за три недели. Сначала два старателя, пошутившие, что спустятся в старый ствол «за призрачным серебром». Потом – трое солдат из местного гарнизона, посланных на поиски. И вчера – священник-огнепоклонник, решивший освятить проклятое место.

Веридия коснулась рукояти кинжала на поясе. Лезвие было из чистого серебра, руна «Рассечение» на гарде тускло поблескивала в сером свете предвечернего неба. На другом боку висел мешочек с семенами железного дуба и сушеными ягодами падуба. Ее оружие. Ее магия.

Она подошла к краю зияющего, как черная пасть, входа в главную шахту. Рудник «Дремлющий Великан» давно не работал, но у входа все еще валялись сломанные тачки и сгнившие балки. И ни таблички, ни охраны. Совет Волшебной Академии послал запрос о расследовании лишь тогда, когда пропал их человек, священник. А Орден Просветленных, чьим тайным агентом она была, послал ее, чтобы выяснить, не замешан ли здесь кто-то из практикующих Темное Ремесло.

Веридия провела рукой по мокрой от тумана скале у входа. Не просто влага. Слизь, тонкая, почти невидимая пленка, поглощавшая свет. Ее пальцы онемели от прикосновения. Определенно, не нежить. Нежить пахнет и ведет себя иначе. Это было что-то… более глубокое.

Она достала из-под плаща небольшой кристалл солнца, вставленный в медный держатель. Слово силы, произнесенное шепотом, заставило его вспыхнуть мягким, теплым светом. Веридия перешагнула порог.

Тишина внутри была еще гуще, еще плотнее. Свет кристалла не рассеивал тьму, а лишь вырезал из нее дрожащий островок вокруг нее. Стены шахты, некогда вырубленные кирками, теперь казались неестественно гладкими, словно их отполировала гигантская слизнящаяся глотка. Воздух стоял неподвижный и холодный, как в склепе.

Она двигалась осторожно, отмечая в уме развилки. Карта, выданная в гарнизоне, была бесполезна – туннели, по ее ощущениям, изменили форму. Повороты были слишком плавными, углы – слишком острыми, будто пространство здесь медленно таяло и стекало вниз.

Через полчаса ходьбы она нашла первое доказательство. Плащ одного из солдат, смятый в кучу. Веридия наклонилась, не касаясь ткани. На сером сукне не было ни дыр, ни следов крови. Оно выглядело… выцветшим. Цвет ушел не от грязи или времени, а будто его выпили. Ткань была холодной и хрупкой, как пепел.

Она выпрямилась, сердце застучало тревожным ритмом. Это была не просто тень. Это было пожирание. Пожирание цвета, звука, жизни самой материи.

«Некромант такого уровня не стал бы прятаться в дыре», — пронеслось в голове. Это было что-то древнее, стихийное, и от этой мысли по спине побежали мурашки.

Внезапно свет ее кристалла дернулся и погас на долю секунды. Веридия замерла. В темноте, настигшей ее на мгновение, она почувствовала направление. Тягу, слабую, но неумолимую, словно дно этого места стало воронкой, засасывающей все вглубь.

Она шла на ощупь, теперь уже не скрываясь. Ее ботинки шуршали по тонкому слою пыли, которая оказалась не пылью, а чем-то вроде серого пепла. Туннель расширялся, переходя в огромную пещеру, природный грот, который когда-то служил казенной для руды. И здесь свет кристалла окончательно сдался.

Он не погас. Он истаял. Световые лучи, исходившие от камня, будто упирались в непроницаемую черную вату и растворялись, не достигнув стен. Веридия видела лишь то, что держала в руках, и небольшой круг мха под ногами. Мох был мертв и белес, как кость.

И тогда она увидела Его.

В глубине пещеры, куда не достигал даже призрачный отсвет, лежала громада. Это не было скоплением тьмы. Это была сама Тень, принявшая совершенную, невыразимо чуждую форму. Очертания напоминали дракона из легенд, но лишенного всякой грубости, всякой чешуйчатости. Его кожа, если это можно было назвать кожей, была подобна черному бархату ночного неба, в котором угадывалось движение далеких, холодных звезд. Крылья, сложенные вдоль мощного тела, казались вырезанными из промежутков между мирами. Он спал. И от каждого его медленного, беззвучного дыхания стены пещеры слегка мерцали, теряя четкость, как отражение в воде, в которую бросили камень.

Веридию охватил первобытный ужас. Не страх смерти – страх небытия. Страх раствориться, как звук в этой тишине, как свет в этом мраке. Ее разум кричал, приказывая бежать, но профессиональная часть, холодный агент Ордена, заставила ее сделать шаг вперед. Она должна была попытаться. Попытаться поставить печать, маркировать место, сделать что-нибудь.

Дрожащими пальцами она рассыпала по земле круг из серебряной пыли, смешанной с толченым падубом. Ее губы шептали слова заклинания Связывания, руны ярко вспыхивали в пепле, борясь с всепоглощающей чернотой. Она дошла до последнего символа, самого сильного – Руны Завершения.

И в этот момент Он открыл глаза.

Это не были глаза. Это были два вертикальных зрачка из абсолютной пустоты, порталы в место, где не существовало ни времени, ни пространства. В них не было ни злобы, ни любопытства. Был лишь бесконечный, безразличный покой вечного холода.

Ее магия – яркая, зеленая, полная жизни сила растений и рун – схлопнулась. Серебряный круг обратился в серый пепел. Заклинание испарилось, не оставив и следа.

Веридия стояла, парализованная, глядя в эти глаза. Она чувствовала, как края ее собственного «я» начинают размываться. Воспоминания о солнечном свете, о запахе дождя в лесу, о голосе Силласа – все это становилось плоским, беззвучным, далеким.