Сердце охотницы и дыхание тени

Сторож и приманка. Глава 3.

Рассвет не принес света. Лишь холодную, свинцовую муть, нависшую над горами. Но в форте уже кипела тихая, отлаженная суета, больше похожая на подготовку к осаде, чем к охоте.

Веридию облачили не в ее обычный походный кожаный доспех, а в странный гибридный наряд. Под плащ охотницы надели тонкую рубаху из серебряных нитей – ткань, усиливающую восприятие магии и призванную защищать от ментальных атак. На запястья, шею и лодыжки надели медные браслеты с резными рунами-проводниками. Они не жали, но их холодное прикосновение было постоянным напоминанием: она теперь не свободный агент, а инструмент.

Кельван руководил всем лично. Он был спокоен, точен, невероятно эффективен. Его люди, молчаливые маги-специалисты в серых мантиях, разгружали с повозок не оружие, а странные аппараты: кристаллические линзы в медных оправах, свитки с металлическими застежками, тяжелые цилиндры, испещренные непонятными символами.

– Что это? – не удержалась Веридия, глядя, как двое магов устанавливают треногу с пульсирующим в центре сапфиром.
– Концентраторы, – не отрываясь от карты, ответил Кельван. – И кандалы. Мы не будем вступать в бой с Тенелорном. Мы изолируем область, создадим барьер из чистого, структурированного света и сожмем его, пока пространство внутри не станет для него клеткой. А ты, – он впервые за утро посмотрел на нее прямо, – будешь сердцем этой ловушки. Твоя связь с ним станет якорем, который не даст ему просто раствориться. Ты призовешь его.

Призовет. Слово звучало как кощунство. Как будто она, Анариэль, дочь солнца, могла призвать вечную ночь по свистку.

– А если он не придет? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Он придет, – уверенно произнес Кельван. – Связь – это дорога в обе стороны. Ты чувствуешь его? Он чувствует тебя. Мы лишь… усилим этот сигнал. Сделаем его невыносимым. Для него ты сейчас – единственная яркая, живая точка в мире, который он, судя по всему, воспринимает как монохромный шум. Он исследует тебя. Или… попытается погасить. В любом случае, он появится.

Холодный пот выступил у нее на спине. Она была не приманкой. Она была дичью, выставленной на растерзание, чтобы выманить хищника.

Отряд двинулся в горы. Маги Кельвана не шли, а плыли над землей, их мантии не шелестели. Было тихо. Слишком тихо. Даже звук шагов глушили чары.

Веридия шла в центре группы. Ее «второе зрение» болело от обилия магической активности вокруг. От Кельвана исходил мощный, ровный луч направленной воли. От его людей – тонкие, переплетающиеся нити силы, готовые в любой момент сплестись в сеть. И сквозь весь этот шум, как тихий, настойчивый звон в опустевшем ухе, тянулась та самая нить. Она вела не в старую шахту, а куда-то выше, на острый, голый пик, черневший на фоне серого неба.

– Он двинулся, – скрипящим голосом сказала она. – На северо-восток. На Гребень Ветров.

Кельван лишь кивнул, как будто ожидал этого. «Он исследует тебя». Слова магистра эхом отдавались в голове.

На Гребне Ветров не росло ничего. Лишь острые, как лезвия, скалы и вечный, воющий ветер, который сегодня стих, затаившись. Плато на вершине было идеальной, пустой площадкой. Бесплодной. Мертвой.

Именно здесь маги Кельвана начали свою работу. Они расставили аппараты по кругу, образуя огромный тринадцатиугольник. Медные цилиндры вбили в трещины скал. Кристаллические линзы на треногах навели в центр площадки. Воздух затрепетал, загудел на низкой, неслышной частоте, от которой заныли зубы. По краям круга вспыхнули и поплыли в воздухе руны – сложные, геометрические, непохожие на ее живую, органическую магию. Это была магия закона, порядка, принуждения.

– В центр, – приказал Кельван.

Веридия прошла внутрь круга. Ее браслеты отозвались жжением, синхронизируясь с барьером. Она была внутри пасти ловушки. Она стала ловушкой.

Кельван поднял руку. Гул усилился. Руны вспыхнули ярче, и между аппаратами возникла стена – не твердая, а мерцающая, как марево в зной. Стена из сконцентрированного, структурированного света. Внутри круга стало тихо, безветренно и нереально прозрачно. Она видела магов снаружи, но они казались далекими, как через толстое стекло.

– Теперь, – голос Кельвана донесся до нее искаженным, будто из-под воды. – Сосредоточься на связи. Не бойся ее. Протянись к ней. Позови его.

Она закрыла глаза, пытаясь отгородиться от давящей магии барьера. Искала в себе ту холодную точку, слово Анариэль. Но вместо того чтобы тянуться к ней, она попыталась сделать обратное: сжать ее, спрятать, погасить. Сопротивляться.

Боль пронзила виски, острая и жгучая. Ее браслеты раскалились. Это была не ее боль. Это был гнев системы. Ловушка требовала выполнения функции.
– Не можешь сопротивляться, охотница, – послышался голос Кельвана, теперь жесткий и безжалостный. – Браслеты связаны с барьером. Чем сильнее ты борешься, тем сильнее они будут «помогать» тебе сосредоточиться.

Новая волна боли, уже не предупреждающая, а карающая. Веридия вскрикнула, и в этом крике ее щит рухнул. Ее разум, отчаянно ища спасения, инстинктивно ухватился за единственную нить, ведущую прочь от этой боли, от этого принуждения. За ту самую связь.

Она протянулась.

И мир внутри круга изменился.

Свет стены померк, будто его затянула дымка. Воздух стал густым, тяжелым, как перед грозой. Тени от скал удлинились, поползли, сливаясь в одну сплошную черноту в центре площадки. Из этой черноты, медленно, как из небытия, начал проявляться силуэт.

Он был меньше, чем в пещере. Всего вдвое выше человека. Но ощущение присутствия было тем же – всепоглощающим, вытесняющим реальность. Тенелорн стоял, приняв человекообразную форму, но лишь отчасти. Это была тень, отброшенная драконом, тень, обретшая объем. Черные, струящиеся одеяния, бледное, абсолютно лишенное выражения лицо, и глаза – те самые глаза-бездны. Он смотрел прямо на нее.

И в этот момент чары Кельвана сработали. Стена света вспыхнула с ослепительной силой, сжимаясь, превращая пространство внутри в сияющую сферу-тюрьму. Лучи сконцентрированного магического света, словно щупальца, потянулись к Тенелорну, чтобы опутать его, связать.