Сердце охотницы и дыхание тени

Мост между звездами и землей. Глава 9.

Они покинули Кузнечный Перевал на рассвете, когда серые конечности Брака и его компании, должно быть, только начинали снова розоветь. Веридия купила у той же торговки припасы на дорогу: сухари, вяленое мясо, еще сыра и, к восторгу Лорна, маленький глиняный горшочек меда – «для изучения вязкости и кристаллизации», как он тут же заявил.

Они двинулись на северо-восток, туда, где по словам трактирной хозяйки, «земля кончается, начинаются хребты Призрачных Ветров, а за ними – уж и не знаю что». Идеальное направление для тех, кто хочет исчезнуть.

Дорога из камня и пыли сменилась тропой, петлявшей среди холмов, поросших жесткой бурой травой и одинокими, кривыми соснами. Воздух стал чище, холоднее, пахнул хвоей и далеким снегом. Здесь не было сновидческих плетений Сплетенного Леса и мертвой стабильности пустыни. Здесь была простая, суровая, первозданная красота.

Лорн, казалось, чувствовал себя здесь лучше всего. Возможно, потому что природа, даже самая дикая, жила по своим древним, неумолимым законам – не таким, как его, но всё же законам. Он перестал так тщательно контролировать свой след. На мягкой земле или хвое под его ногами теперь оставался не полированный след, а легкая, будто выжженная холодом, тень. Как иней ранним утром, который тает от первого луча солнца.

Он много молчал, но это было не прежнее безразличное молчание. Это было созерцательное, даже… мирное. Он смотрел на горные вершины, на ястреба, кружившего в вышине, на ручей, пробивающий себе путь сквозь камни.

– Устойчивая система, – произнес он наконец, глядя, как вода точит камень. – Медленная, но неумолимая. Энергия гравитации преобразуется в кинетическую энергию воды, та совершает работу по разрушению минеральных связей. Эффективно и… элегантно.

– По-моему, это просто красивый ручей, Лорн, – улыбнулась Веридия, присаживаясь на камень у воды, чтобы наполнить флягу.

– Красота – субъективная оценка, возникающая при наблюдении за эффективными системами, – парировал он, садясь рядом. Его плечо почти касалось ее. – Твой смех, например. Звуковая вибрация определенной частоты и тональности. Субъективно – приятная. Объективно – показатель твоего положительного эмоционального состояния, которое, в свою очередь, повышает нашу общую эффективность как… команды.

Она закатила глаза, но улыбка не сошла с ее лица.
– Команды. Назови это как хочешь.

Он посмотрел на нее, и в его звездных глазах мелькнула знакомая искра – та самая, что зажглась в пустыне.
– Есть и другие термины. Но они… менее точны. Более… перегружены субъективными коннотациями.

– Например? – подзадорила она, откручивая крышку фляги.

Он помолчал, глядя на бегущую воду.
– «Партнеры». «Союзники». «Пара». – Он произнес эти слова с осторожностью, будто пробуя на вкус незнакомые, но интригующие плоды. – Они подразумевают связь, выходящую за рамки прагматической целесообразности.

Веридия почувствовала, как сердце делает странный кульбит. Она наклонилась к воде, чтобы скрыть внезапный румянец.
– А нам разве нужны эти «рамки»? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал легко. – Мы и так… аномалия.

– Аномалия, – согласился он. Потом добавил тише: – Которая предпочитает твое общество любому другому возможному состоянию. Которая считает момент, когда ты смеешься, более ценным, чем тысячелетие спокойного сна.

Она замерла с флягой в руках, не в силах оторвать взгляд от его отражения в воде – искаженного течением, но все равно невероятно серьезного. Он говорил такие вещи с невозмутимостью ученого, констатирующего закон природы, и от этого они звучали в тысячу раз искреннее любой высокопарной поэзии.

– Лорн, – выдохнула она, – иногда ты говоришь так, что у меня перехватывает дыхание.

– Это физиологическая реакция на сильный эмоциональный стимул, – кивнул он, совершенно серьезно. – Я рад, что могу его вызывать. Это полезные данные.

Она рассмеялась, снова наполняя флягу, и брызги холодной воды попали ей на лицо.
– Ты невыносим.
– Ты уже говорила. И все же здесь.

Он был прав. Она была здесь. И никуда не хотела уходить.

К вечеру они вышли к подножию тех самых хребтов Призрачных Ветров. Тропа оборвалась у широкой, бурной реки, несущей с вершин ледяную воду. Моста не было видно.

– Обход займет несколько дней, – констатировала Веридия, изучая крутой берег. – Или нам нужно перейти здесь.

Лорн подошел к краю, глядя на пенящиеся потоки. Его взгляд стал отстраненным, аналитическим.
– Ширина – двадцать три шага. Скорость течения высокая, дно каменистое, неровное. Для тебя – опасно. Для меня – преодолимо, но с риском нарушения баланса. Моя масса… непостоянна в такой турбулентной среде.

– Значит, обход, – вздохнула она, уже представляя себе долгий путь.

Лорн не ответил. Он смотрел на реку, потом на небо, где зажигались первые звезды. Потом на свои руки.
– Есть альтернатива, – сказал он наконец. – Но она требует… совместных усилий. И доверия.

– Я слушаю.

– Я могу создать мост. Не из материи. Из… сгущенного промежутка. Из тени между мигом и мигом. Он будет стабильным. Но только если ты будешь на другом конце. Ты станешь… якорем реальности для него. Как с Осколком, но в меньшем масштабе.

Веридия посмотрела на бушующую воду, потом в его звездные глаза.
– Это опасно?
– Менее опасно, чем попытка перейти вброд для тебя или мое возможное «размытие» в потоке. Вероятность успеха – 94%, при условии полного контакта и синхронизации.

«Полный контакт». Она уже знала, что это значит. Глубже, чем прикосновение. Глубже, чем поцелуй. Это было слияние воль.
– Делай, – сказала она просто.

Он кивнул и протянул ей обе руки. Она взяла их. Его пальцы были прохладными, но в них чувствовалась твердая, нечеловеческая сила. Он закрыл глаза, и Веридия почувствовала знакомое движение – его сознание, темный, упорядоченный океан, потянулось к ней. Она открылась навстречу, не как тогда, в боли и необходимости, а добровольно, легко.