Сердце охотницы и дыхание тени

Архив безумия. Глава 16.

Тельрин оказался сокровищницей безумных знаний. Пока они пробирались к шраму-Вратам, минуя опасные зоны, он без умолку тараторил.

– Видите эти спиральные искажения? – он указывал на воздух, клубящийся, как дым в форме ДНК. – Это следы попытки внедрить нечто новое. Провальная, конечно! Но попытка, страшно сказать, тысячелетней давности! Кто-то очень могущественный пытался здесь что-то построить. До Хозяина Снов.

Лорн слушал, поглощая информацию с жадностью суперкомпьютера. Веридия же чувствовала ее кожей. Каждое слово Тельрина резонировало с ее новым восприятием, добавляя слои понимания к уже видимым ею паттернам. Теперь она не просто видела хаос. Она видела его историю. Слои, как на срезе дерева: древние, застывшие попытки порядка, взрывы дикой креативности Владельца Снов, свежие, рваные шрамы от попыток Кельвана.

– А сам шрам? – спросила она, переступая через трещину в земле, из которой доносился запах мокрого асфальта и звук далекого джаза.
– О, Врата! – глаза Тельрина загорелись. – Самая загадочная структура! Мои исследования показывают, что это не просто портал. Попытка соединить сновидческую логику Края с жесткой причинно-следственной матрицей вашего мира. Дверь, которая должна была открываться в обе стороны по желанию. Но что-то пошло не так при первом же тестовом открытии. Остался вот этот… шрам. Дверь заклинило. Но механизм, – он понизил голос до таинственного шепота, – цел. Спящий. И его можно перезагрузить. Нужно только… правильное напряжение. И ключ.

– Ключ? – насторожился Лорн.
– Ну да! Любой портал требует ключа! – Тельрин вытащил свой кристалл на цепочке. – Я подозреваю, это должна была быть уникальная магическая сигнатура. Или… пара сигнатур. Для баланса. Одна от мира порядка, одна от мира хаоса. Ваш Кельван, похоже, считает, что может обойтись грубой силой. Перегрузить механизм с одной стороны. Но это… – он покачал головой с видом эксперта, – все равно что пытаться запустить часы, ударив по ним кувалдой. Стрелки, возможно, сдвинутся, но механизм сломается окончательно.

Лорн и Веридия переглянулись. «Пара сигнатур». Мир порядка и мир хаоса. Не они ли сами и были такой парой? Их сплетенная, гибридная сущность?

– Что будет, если механизм сломается? – спросила Веридия.
– Катастрофа локального масштаба, – пожал плечами Тельрин. – Выброс нестабильной реальности в ваш мир или, что более вероятно, полное схлопывание этой части Края в сингулярность заблудших смыслов. В общем, будет очень, очень не скучно. С научной точки зрения.

Они достигли шрама. Вид был пугающим. Зияющая рана в реальности казалась еще больше, чем в прошлый раз. Ее края, обычно просто светящиеся, теперь пульсировали тревожным багровым светом. Вокруг, на почтительном расстоянии, виднелись следы лагеря – пепелища костров, брошенное снаряжение. Маги Кельвана уже побывали здесь и, судя по всему, начали работу. Но сейчас их не было видно.

– Они ушли за инструментами, – предположил Лорн, изучая следы. – Или за источником энергии. Они пытались что-то припаять к краю шрама. – Он указал на оплавленные медные провода, валявшиеся рядом.

Тельрин, забыв об осторожности, бросился к самому краю шрама, бормоча что-то о «грубых методах пайки» и «варварском обращении с тонкой материей».

Веридия же почувствовала нечто иное. Шрам… болел. Ее новое восприятие уловило не просто повреждение, а страдание. Как будто сама ткань бытия здесь кричала от незаживающей раны. И в этом крике была не только боль. Была память. Смутные, искаженные образы проносились у нее перед внутренним взором: зал с высокими арками, где маги в древних одеждах проводили ритуал; вспышка невыносимого, белого света; затем – тьма и этот бесконечный, багровый разрыв.

– Здесь пытались не просто открыть дверь, – прошептала она, подходя к Лорну. – Здесь пытались создать что-то… живое. Искусственный разум, чтобы управлять порталом. Но что-то пошло не так. Он не родился. Он… застрял. Полумертвый. И теперь этот шрам – его незаживающая пуповина.

Лорн посмотрел на нее, его звездные глаза сузились. Он не чувствовал боли, но его анализ совпадал.
– Логично. Портал, требующий ключа-пары, предполагает некую форму сознания. Значит, где-то здесь должено быть спящее ядро.

Тельрин, услышав это, вскочил.
– Ядро! Конечно! Я искал его в физическом плане! Но оно должно быть в метафизическом! В узловом пункте всех поврежденных связей! – Он начал бешено рыться в своих пергаментах. – Нужно вычислить эпицентр коллапса! Это возможно, если отследить градиент искажения паттернов!

Пока Тельрин что-то чертил и бормотал, Лорн подошел к самому краю шрама. Он не боялся его, как раньше. Их собственная измененная природа делала его менее уязвимым к подобным искажениям.
– Если ядро спит и повреждено, – сказал он, глядя в багровую пустоту, – его можно попытаться… завершить. Или окончательно уничтожить. Кельван, судя по всему, выбрал второе – пытается вскрыть и вычерпать остатки энергии. Нам нужен первый вариант.

– Завершить? Как? – спросила Веридия.
– Дай ему то, чего ему не хватило для рождения, – ответил Лорн, и его взгляд встретился с ее. – Баланс. Тот самый ключ-пару. Но не как внешнюю силу. Как… семя. Вживить в ядро наш собственный, стабильный гибридный паттерн. Он либо перезагрузится и закроет рану, уснув правильно. Либо… примет наш паттерн как свою новую основу и активируется. Станет нашим инструментом.

Риск был чудовищным. Они предлагали стать родителями для спящего, полумертвого божества порталов. Или его последним убийцами.
– А если он просто взорвется, приняв нашу энергию? – спросила она.
– Тогда мы, скорее всего, исчезнем вместе с ним, – равнодушно констатировал Лорн. – Но и Кельван потеряет свой приз. И эта рана навсегда закроется, пусть и взрывом.

– Нашел! – взвизгнул Тельрин, тыкая пальцем в один из своих чертежей. – Вот оно! Точка максимальной топологической кривизны! Она должна быть прямо… под нами! Но не в физическом смысле! В смысле слоев реальности!