Сердце осени

Глава 1. Оранжевый конверт

Душный воздух магазина пах старым пластиком, дешёвым парфюмом и тоской. Никки переставляла баночки с ароматизированными свечами, мысленно считая часы до конца смены. «Апельсиновый рассвет», «Яблочный пряник»… Никакой магии, один синтетический дух. Она работала продавцом в магазине «Всё для дома» на окраине Чикаго — том самом, где продают свечи с запахом «осеннего уюта», искусственные паутины и тыквы из пластика, которые никогда не сгниют. Каждую осень Никки расставляла их по полкам, стараясь не смотреть в пустые вырезанные глазницы.

— Твоя фамилия Холлоуэй? — спросил однажды новый менеджер, глядя в её документы. — Как «hollow»? Пустой?

— Просто фамилия, — буркнула она, ставя на полку тыкву размером с кошачью голову.

Она не знала, откуда эта фамилия. Отец умер, когда ей было шесть. Мать никогда не рассказывала о его семье. «Далеко живут. Не общались», — говорила она коротко, и тема заканчивалась. А потом мать уехала в другой штат, оставив Никки с тётей, и та научила её одной вещи: не задавать лишних вопросов.

— Никки, тебя в офис просят, — позвала коллега из-за стойки, смотря на неё с нескрываемым любопытством.

Сердце Никки неприятно ёкнуло. В офис вызывали только для чего-то серьёзного. Увольнения. Или…

В тесной каморке менеджера её ждал незнакомый мужчина в строгом костюме и женщина из отдела кадров с похоронным выражением лица.

— Мисс Холлоуэй? — мужчина поднялся. — Меня зовут Эдгар Торн, я адвокат из Патчтауна.

Патчтауна? Никки слышала это название раз или два в жизни, в тех редких и смутных воспоминаниях об отце. От него осталась лишь потёртая фотография и ощущение тёплой руки на плече.

— Я с прискорбием должен сообщить вам, что ваша бабушка, Элоиза Холлоуэй, скончалась три дня назад, — его голос был ровным и профессионально сочувствующим.

Никки кивнула, не находя слов. Какая бабушка? У неё не было бабушки. Была тень, женщина, которая не приехала даже на похороны своего сына. Которая не ответила ни на одно письмо. Она даже не знала, что та жива. Обида, давно превратившаяся в равнодушие, ёкнула где-то глубоко.

— Похороны состоятся послезавтра в Патчтауне, — мистер Торн продолжил, доставая из портфеля оранжевый конверт. — И, несмотря на то что вы не общались с миссис Холлоуэй, она упомянула вас в своём завещании.

Никки недоверчиво посмотрела на конверт с восковой печатью в виде тыквы, который он ей протянул.

— Меня? Но… мы даже не были знакомы.

— Элоиза Холлоуэй была женщиной… своеобразной, — тень улыбки мелькнула на его лице. — Она оставила вам свою ферму «Большую Тыкву».

В тишине офиса его слова прозвучали как полный абсурд. Ферма? Тыквы? Это казалось плохой шуткой.

— Ферму? — переспросила Никки, чувствуя, как реальность уплывает из-под ног. — Я живу в городе. Я не знаю, что делать с фермой. Я продаю свечи.

— Я понимаю, — кивнул адвокат. — Но согласно завещанию, вам необходимо присутствовать на похоронах и вступить во владение. Хотя бы формально. Вам нужно приехать в Патчтаун.

Он оставил ей визитку и тяжёлый конверт с документами.

Час спустя, стоя на балконе своей съёмной квартиры и глядя на море огней города, Никки сжимала в руке тот самый конверт. Внутри лежало несколько фотографий. Старый, почерневший от времени дом. Бескрайнее поле, уходящее за горизонт, усеянное тыквами. И на одной — женщина с седыми волосами, убранными в строгий пучок, и пронзительным, знакомым до боли взглядом. Взглядом её отца.

Надо собирать вещи. Никки механически двинулась к шкафу, но вместо стопки футболок её взгляд упал на старую картонную коробку на антресоли, запылённую и забытую.

Она достала её, чихнула от пыли и села на пол. Внутри лежало то немногое, что осталось от отца. Открыв крышку, она почувствовала тот самый, ни на что не похожий запах — смесь старой бумаги, кожи и чего-то далёкого, сладкого, как дым осеннего костра.

Его фотографии. Он всегда улыбался на них какой-то особенной, очень спокойной улыбкой. Вот он молодой, обнимает её маму. Вот держит её, маленькую, на руках, а она тянется к его очкам. А вот... странная фотография. Он стоит на фоне бескрайнего оранжевого поля, залитый солнцем, и за спиной у него — огромный, почерневший от времени деревянный дом. Она всегда думала, что это просто какой-то пикник. Теперь она понимала — это была ферма. «Большая Тыква».

Она не чувствовала горя. Лишь глухое недоумение и щемящую тревогу. Кем была эта женщина? Почему она оставила ей, чужой внучке, своё наследство? И что это за место — Патчтаун, о котором отец почти никогда не говорил?

На следующий день, взяв внеочередной отпуск под сочувствующие взгляды коллег, Никки села в машину. Она ехала на похороны к женщине, которую не знала, чтобы унаследовать ферму, о которой не мечтала. И лишь когда за окном потянулись бесконечные поля, а на горизонте начали мелькать первые уродливо-прелестные оранжевые пятна тыкв, она почувствовала странное, едва уловимое чувство. Не страх. Не волнение. А тихое, настойчивое щемящее чувство… возвращения домой?