Сердце осени

Глава 6. Ночной гость

Спать она легла в той самой маленькой комнате на втором этаже, тщательно закрыв дверь и поставив рядом с кроватью тяжёлый подсвечник — на всякий случай. Сон навалился на неё тяжёлый, как свинцовая скатерть, смотав все впечатления прошедшего дня в один бессвязный, тревожный клубок.

Её разбудил шум.

Сначала тихий, отдалённый. Глухой стук, потом шуршание. Никки, не открывая глаз, мысленно махнула рукой. Мышь. Снова та самая важная мышь. Она перевернулась на другой бок, зарывшись лицом в подушку, и попыталась уцепиться за ускользающие остатки сна.

Но шум не утихал. Он становился громче, наглее. Теперь к шуршанию добавился отчётливый, металлический лязг. Кто-то явно и с размахом хозяйничал на кухне.

«Прекрасно, — с горькой иронией подумала она, продираясь сквозь сон. — Я — идеальная героиня дешёвого ужастика. Сейчас пойду проверять источник странного шума и найду свою смерть».

Но делать было нечего. Лежать и слушать, как неведомое существо разносит её новое, пусть и временное, пристанище, она не могла. С тяжёлым вздохом она отбросила одеяло.

В прихожей она остановилась, оглядываясь в поисках оружия. Взгляд упал на старый, дубовый зонт в подставке. Не алебарда, конечно, но лучше, чем ничего. Сжимая зонт в обеих руках, как копьё, она на цыпочках кралась к источнику звука.

Свет из прихожей слабо освещал дверной проём на кухню. Оттуда доносилось яростное шуршание и довольное похрюкивание. Сердце Никки бешено колотилось. Она сделала глубокий вдох, мысленно попрощалась со всем миром, резко впрыгнула в проём и на ощупь ударила ладонью по выключателю.

Яркий свет залил кухню.

На столе, посреди кухонного хаоса, восседал огромный, ярко-рыжий кот. Он был весь взъерошен, один ус задран кверху, придавая его морде наглое, победное выражение. Лапы и морда были измазаны в чём-то тёмно-красном. Пакет с хлебом был разорван, по полу были разбросаны крошки. А на полу, рядом с опрокинутой мусорной корзиной, лежала виновница всего переполоха — пустая банка из-под тунца. Кот, судя по всему, выудил её и вылизал до блеска.

Увидев Никки, он не бросился наутек. Он медленно, вызывающе облизнулся, глядя на неё своими зелёными, наглыми глазами, и коротко мяукнул. Звук был таким дерзким, что в нём слышалось: «Что встала? Убирай за мной, прислуга».

Вся адреналиновая буря внутри Никки схлынула, сменившись дикой, почти истерической яростью. Она опустила зонт.

— Ты? — её голос дрожал от смеси гнева и облегчения. — Ты, рыжее чудовище, из-за которого у меня сердце сейчас выпрыгнет? Я готовилась к призракам, к проклятиям, к демоническим силам в подвале! А ты... Ты!

В этот момент Рыжик, закончив вылизывать лапу, громко и откровенно зевнул, прямо ей в лицо. Из его пасти пахнуло тунцом и полным пренебрежением к её драматизму.

— Да, — с горьким сарказмом заключила Никки. — Ясно. Моя жизнь теперь в опасности от кошачьего дыхания.

Никки тяжко вздохнула и подошла к раковине, чтобы намочить тряпку и начать убирать последствия пиршества. Она ругала себя, городок, бабушку и всю вселенную, но особенно — этого наглого рыжего бандита.

«Всё, хватит, — мысленно заявила она, с яростью оттирая пол. — Первая и последняя ночь. Утром звонок агенту, оценка, продажа. Пусть этот цирк с тыквами и воришками-котами идёт кому-то другому. Мне хватит».

Мысль о продаже фермы, такая твёрдая и решительная, на секунду принесла почти физическое облегчение.

«Хорошая наследница из меня, — едко подумала она, глядя на свою тряпку. — Первая ночь в родовом гнезде, а я уже веду священную войну с котом соседа за банку тунца».

Внезапно она услышала за спиной шорох и тихое поскрёбывание. Она обернулась.

Кот спрыгнул со стола и терся о её ноги, оставляя на чёрных леггинсах рыжую шерсть. Его мурлыканье было громким, как трактор, и полным абсолютного самодовольства.

И тут Никки заметила на его ошейнике бирку. Пластинка в форме кружочка. На ней было выгравировано имя: «Рыжик». И ниже, более мелко: «Если я потерялся, верните Оливеру. Ферма "Зелёная Лоза"».

— Рыжик... — с сокрушением прошептала Никки, глядя, как он мурлычет у её ног. — Значит, ты принадлежишь тому самому Оливеру. И сейчас, в четыре утра, он сладко спит, даже не подозревая, что его питомец — профессиональный диверсант.

— Ладно, — сказала она, наливая себе воды. — Похоже, наше соседское знакомство перейдёт на новый уровень гораздо раньше, чем я планировала.

Рыжик в ответ запрыгнул на кухонный стул, свернулся калачиком и закрыл глаза, как ни в чём не бывало. В его мире всё было именно так, как и должно было быть.

И словно по заказу, из-под того же стола выскочила знакомая упитанная мышь. Она деловито пронеслась через всю кухню, держа в зубах крошечный кусочек хлебной корочки, и скрылась в щели у плинтуса.

Никки замерла, глядя на кота. Тот лишь лениво приоткрыл один глаз, равнодушно проводил взглядом мышь и, фыркнув, снова уткнулся мордой в хвост. Очевидно, охота на грызунов была занятием для плебеев, а не для аристократа, только что совершившего набег на тунца.

— Понятно, — фыркнула Никки. — Ты не только бандит, но и сноб. Замечательно.