Сердце осени

Глава 7. День гнева и долларовых знаков

Рассвет застал Никки за уборкой кухни. Рыжик, исполнив роль разрушителя, с чистой совестью уснул на самом удобном кресле в гостиной, оставив ей в утешение лишь горсть рыжей шерсти на чёрной одежде и разбитые нервы. Мысли о продаже этого проклятого места, которые раньше были лишь смутной фантазией, теперь оформились в чёткое, соблазнительное решение. «Продам, возьму деньги и смотаюсь отсюда обратно в цивилизацию».

Она уже открывала дверь, собираясь надеть куртку, чтобы отнести «сокровище» соседу и заодно выяснить, где тут находится местный риелтор, как на улице затормозила дорогая иномарка цвета мокрого асфальта. Из неё вышел мужчина в идеально сидящем пальто, с улыбкой, отточенной на сотнях деловых встреч.

— Никки Холлуэй? Элдор Патч, мэр нашего скромного городка, — представился он, протягивая руку. — Разрешите выразить соболезнования. Элоиза была... уникальной женщиной.

— Патч? — переспросила Никки, пропуская мимо уха стандартные соболезнования. — Как город Патчтаун?

Улыбка мэра стала ещё шире, но до глаз так и не добралась.
— Прямой потомок основателя, к вашим услугам. Наша семья всегда старается лично приветствовать новых... владельцев ключевой недвижимости. — Его взгляд скользнул за её спину, к дому, с откровенной, ненасытной оценкой.

— Должно быть, вы гордитесь историей своей семьи, — вежливо, но без интереса сказала Никки, натягивая куртку.

— О, это не просто история, дорогая моя. Это урок, — его голос приобрёл сладковатые, менторские нотки. — Видите ли, мой прапрадед, которого все звали Старый Патч, был золотоискателем. Как и все здесь. Но у него была... странность. Пока другие рыли шахты, он сажал на своём клочке земли тыквы. Считали его дурачком, конечно. Бездельником.

Он сделал театральную паузу, давая истории улечься.

— Но однажды удача отвернулась от долины. Самая богатая шахта «Золотой прииск» обвалилась, похоронив под собой и надежды, и запасы. Наступила зима. Голод. И именно тыквы Старого Патча, эти огромные, неприхотливые плоды, что он выращивал из каких-то своих особых семян, спасли поселение. Они кормили людей всю зиму. Не самый изысканный пир, но он сберёг жизни. С тех пор тыква стала нашим символом. А эта земля... — он многозначительно посмотрел на поля «Большой Тыквы», — ...эта самая земля, где он их выращивал, всегда была особенной. Она для нас — всё равно что икона. Символ выживания.

Никки молчала. История была красивой, но она слышала в ней не ностальгию, а притязание.

— Именно поэтому, — мэр понизил голос, став почти заговорщическим, — «Большая Тыква» слишком важна для Патчтауна, чтобы простаивать или... попадать не в те руки. Вам, горожанке, это бремя ни к чему. А мы найдём ей достойного хозяина, который поймёт её истинную ценность. И вам предложим прекрасную цену. Все останутся в выигрыше.

— Содержать такую... глыбу, — он многозначительно жестом обвёл владение, — хлопотно и бессмысленно. Я представляю интересы инвесторов, которые горят желанием вдохнуть жизнь в эти земли. Они предлагают построить здесь современный рекреационный комплекс. И готовы предложить за этот участок очень, очень достойную сумму.

Он назвал цифру. У Никки перехватило дыхание. Это было в несколько раз больше её самых смелых ожиданий. Этих денег хватило бы на безбедную жизнь в городе, на первоначальный взнос за собственную квартиру, на свободу. В уме она уже видела себя не в этом проклятом доме, а в своей собственной, светлой и чистой квартире, где нет ни пыльных гобеленов, ни призраков прошлого.

— Я... мне нужно подумать, — выдохнула она, но в глазах у неё уже плясали долларовые знаки. Мистические страхи ночи померкли перед такой ясной и материальной перспективой.

— Конечно, конечно! — мэр сиял, поймав её реакцию. — Я всё понимаю. Но, знаете, предложение действительно только до Хэллоуина. Инвесторы люди решительные и не любят ждать.

В этот момент с соседней дороги послышался рокот старого, но исправного пикапа. Он резко остановился у калитки, и из него выпрыгнул Оливер. Его лицо, обычно открытое и доброе, было омрачено хмурой тревогой. Он быстрым шагом направился к ним, едва кивнув мэру.

— Патч, — бросил Оливер, едва поздоровавшись. — Уже на месте? Работаешь быстро.
— Оливер, — мэр сохранил деловую улыбку, но в глазах промелькнуло раздражение. — Я как раз обсуждаю с мисс Холлоуэй блестящие перспективы её участка.

— Перспективы? — Оливер фыркнул, обращаясь к Никки. Его взгляд был прямым и жёстким. — Вы даже не понимаете, что продаёте. Это не просто «участок». Это последнее нетронутое поле в округе. Его экосистема... Здесь гнездятся птицы, почва уникальна. А он, — он кивнул на Патча, — хочет закатать это в асфальт под очередную парковку для своих богатых дружков.

— Я хочу создать рабочие места для городка, Оливер, — парировал мэр, и его улыбка наконец ослабла, обнажив сталь под ней. — В отличие от некоторых, кто цепляется за прошлое, не предлагая ничего взамен.

Никки чувствовала, как её собственная злость, копившаяся с ночи, начинает закипать. Кто этот тип, чтобы указывать ей, что делать с её же собственностью? Сначала кот-диверсант, теперь его хозяин-моралист.

— Послушайте, — вмешалась она, и голос её прозвучал острее, чем она планировала. — Я провела тут ночь, которую не пожелаю врагу. Мой дом обворовал ваш рыжий бандит, который сейчас спит на моём кресле, как будто так и надо! А теперь вы приходите и начинаете учить меня, как распоряжаться землёй, которую я даже не просила наследовать!