Сердце под угрозой

Глава 1.

За окном автомобиля пейзаж плыл, как размытая акварель. Поля, подернутые первой утренней дымкой, уступали место редким пролетам придорожных сосен. Для каждого в салоне этот путь означал нечто свое.

Изабелла прижала лоб к прохладному стеклу, наблюдая, как капли росы на траве разбиваются о встречный ветер. Внутри нее бушевала тихая буря. Очередной город. Очередная чертова точка на карте, которую отец называл «блестящей возможностью». Ее университетская жизнь снова превращалась в кипу документов для перевода, а сердце — в запертую комнату, которую предстояло заново обживать. В горле встал ком — знакомое предчувствие, тяжелое и безошибочное, будто надвигающийся шторм, который видишь лишь ты одна.

— Представляешь, Белла, — нарушила тишину София, ее голос звенел, как колокольчик, выбиваясь из ритма шуршащих шин. — Новая школа! Говорят, у них студия звукозаписи и театральный кружок. Я смогу наконец-то сыграть Джульетту!

Изабелла не поворачивалась. Она видела отражение сестры в стекле — сияющие глаза, беззаботную улыбку. Для Софии каждый переезд был приключением, новым листом, чистым и пахнущим неизвестностью. Ее любопытство было всепоглощающим, как пламя.

— Или Дездемону, — пробормотала Изабелла себе под нос. — Чтобы тебя задушили в третьем акте.

— Изабелла, — мягко вступила Мартина, мать, с переднего пассажирского сиденья. Ее голос был теплым, как плед в прохладный вечер. Она обернулась, и ее взгляд, полный бездонной доброты, встретился с дочерним в отражении. — Не накручивай себя, солнышко. В Вальверде прекрасный старый парк, говорят, по выходным там устраивают ярмарки. Ты же любишь атмосферу таких мест. Все будет чудесно. Я это чувствую.

«Легко тебе чувствовать, — подумала Изабелла, — твой мир не рушится с каждым новым почтовым индексом». Но вслух она лишь вздохнула: — Я знаю, мам. Просто… документы. Снова эти бесконечные коридоры и справки.

Мартина хотела что-то сказать еще, но ее опередил низкий, сосредоточенный голос за рулем.

— Девочки, не отвлекайте отца, — произнес Джованни, его пальцы крепче сжали руль. Он не повышал тона, но в его словах чувствовалась сталь. Дорога была его крепостью, а ответственность за семью в пути — единственным законом. Его молчаливая фигура была монументом практичности, и в его консервативном мире чувства были роскошью, которую нельзя было позволить себе за рулем.

Машина мчалась вперед, разрезая пространство. Для Джованни — к новой цели. Для Мартины — к новым городским праздникам и уюту, который она непременно создаст. Для Софии — к новой сцене и новым друзьям.

А для Изабеллы — навстречу тревожному шепоту интуиции, навстречу необходимости вновь быть смелой и упрямой, чтобы заставить чужой город стать хоть немного своим. Она закрыла глаза, пытаясь заглушить внутренний гул, и слушала, как ее мир сужается до звука мотора и ритма сердца, бьющегося в такт бегущим мимо километрам.

Автомобиль плавно замер у тротуара, словно не решаясь нарушить тишину, что царила на улочке Вальверди. Перед ними стоял именно тот дом, что красовался на фотографиях: двухэтажный, выкрашенный в теплый терракотовый цвет, с темно-зелеными ставнями и крошечным балкончиком, утопающим в буйстве алых гераней. Воздух, густой от аромата нагретой солнцем глины и цветущего жасмина, казалось, пел тихую колыбельную.

— Ну вот мы и дома, — объявил Джованни, щелкнув ремнем безопасности и бросив взгляд на часы. — Грузчики с нашими вещами будут через два часа. Так что у вас есть время выбрать себе комнаты.
Едва слова слетели с его губ, как София, словно щенок, сорвалась с места.

— Ура! Первая на выбор! — крикнула она, распахивая дверь и пулей вылетая наружу. — Самая просторная комната с балконом будет моей!

— София, не торопись, как угорелая! — окликнула ее Мартина, выходя из машины и сглаживая складки на платье. — Осмотрись сначала, мало ли что.

Но младшая уже исчезла в полумраке открытой двери. Мартина покачала головой, но в уголках ее губ играла улыбка. Затем ее взгляд упал на Изабеллу. Девушка стояла у багажника, скрестив руки на груди, ее взгляд блуждал по идеальным, слишком тихим фасадам соседних домов. Тоска и дурное предчувствие, казалось, окутали ее плотной, невидимой пеленой.

— Белла, солнышко, — мягко начала Мартина, подходя ближе. — Не хочешь немного прогуляться? Разнеси, пожалуйста, эти угощения соседям. Пригласи их на завтрашний вечер. Так мы быстрее освоимся.

Изабелла внутренне поморщилась. Она ненавидела эту обязательную церемонию вторжения с миской оливок и фальшивой улыбкой. Но видеть тень разочарования в глазах матери было еще невыносимее.

— Хорошо, мам, — выдохнула она, принимая из ее рук небольшую плетеную корзинку, накрытую салфеткой.

— Спасибо, родная, — Мартина нежно потрепала ее по плечу и, взяв под руку молчаливого Джованни, последовала в дом, оставив Изабеллу одну на пороге чужой жизни.

«Ненавижу это место», — пронеслось в голове у Изабеллы, пока она недовольным шагом направлялась к первому дому. Предчувствие сжимало ее сердце ледяным комом.
Она поднялась на крыльцо и, сделав глубокий вдох, постучала в массивную деревянную дверь. Та открылась не сразу, а затем ее оттянул на себя высокий, сутулый мужчина с колючим взглядом и нахмуренным лицом.

— Чего надо? — бросил он, окинув ее подозрительным взглядом.
Изабелла заставила свои губы растянуться в вежливой, безжизненной улыбке.

— Добрый день. Мы ваши новые соседи, семья Рицци. Это вам небольшое угощение, — она протянула корзинку. — Завтра вечером у нас небольшое новоселье, будем рады вас видеть.
Мужчина бросил уничижительный взгляд на корзинку, потом на нее, и, не сказав ни слова, с силой захлопнул дверь прямо перед ее носом. Глухой удар отозвался эхом в тишине.

Изабелла замерла на месте. «Я же говорила. Идиотская затея», — с горьким торжеством подумала она. С еще более унылым видом она побрела дальше.