Сердце Поющего леса: Пробуждение

ГЛАВА 4: БАСТИАН

___________________________

Бастиан

Ложка глухо стукнула о дно миски с похлебкой. Жар от камина пробирался в самые кости. Но мужчина продолжал подкидывать дрова, будто занят и ему нет до нее дела. Терпеливо ждал, когда подействует снотворное.

Она завозилась. Разлеглась на лавке, словно у себя дома, а не в лесу с незнакомцем. Бастиан поднялся, отряхнул руки от сажи и мелкой древесной пыли. Заглянул в ее полуприкрытые глаза. Девчонка с трудом сфокусировала на нем взгляд. Не испуганный. Не просящий. Просто мутный от тепла и усталости. До сих пор казалась ему совершенно безобидной, но охотничье чутье ещё ни разу не ошибалось.

Он посмотрел на израненные ноги, подмокшую от крови перевязку, синяки на белой коже и не стал сильно затягивать веревки. Она и без того еле передвигала ногами, пока он вел ее в комнату. Сбежать не сможет. А если затянуть сильнее — останутся следы.

Если бы он знал, что эта минутная жалость чуть не лишит его жизни, плюнул бы на синяки и замотал ее руки в три оборота, еще и затянул бы сверху. Но сейчас проклятое чутье молчало. И он не понимал, что делать.

Несколько часов все было тихо. А потом тишина сломалась.

Сначала жгучая боль пронзила голову. Кровь бешено застучала в висках, застилая глаза, лишая зрения. А после он уже не увидел — почувствовал ее.

— Решил поиграть со мной? — обжигающий шепот над самым ухом заставил вздрогнуть.

Инстинкт, выжженный Конклавом в крови охотников, кричал — УБЕЙ. Но ему ещё удавалось себя сдерживать.

Сбежала.

Он моргнул, стряхивая с глаз алую пелену.

— Обиделся за маленького оленёнка? — она хищно склонила голову и то ли улыбнулась, то ли ощерилась, показывая острые зубы. Глаза затянуты непроглядной чернотой. Облик еще оставался узнаваемо человеческим, но кое-где из-под кожи выбивались плотные тугие стебли плюща, разрастаясь по телу. Искры на кончиках пальцев загорались и гасли.

Не человек. Но и не гиана.

Руки Бастиана дрожали над рукоятью оружия. С каждой секундой ее близости противиться магии внутри становилось все сложнее. Инстинкт рвался вперед, требуя закончить начатое.

— Не боишься? — спросил он, сам не зная, кого пытается отвлечь — ее или себя.

— Тебя? — девчонка по-детски звонко рассмеялась и приложила ладонь к его небритой щеке.

— Себя.

Внутри все дрогнуло. Пальцы сжались на ноже. Она услышала. Опустила темные глаза, рассматривая блеснувшее в пламени свечи лезвие.

— Не бойся, — ее маленькая ладонь легла поверх его пальцев на рукояти.

Сознание готово было вот-вот треснуть и уступить контроль. Мир сузился до ее горла и лезвия в его руке. Она удивительно нежно провела пальцами по щетине, вглядываясь темными глазами в самую душу. Видела, чувствовала его напряжение и опасность — и не отступила.

— Лес не боится смерти, — ее голос чуть сорвался. — Он умирает… и рождается снова. Я и лес — одно целое.

Первым погасло свечение. Следом расслабились пальцы, сжимающие его руку. Лозы плюща втянулись под кожу. Она закрыла глаза, теряя контроль.

Бастиан длинно выдохнул. Пальцы на ноже с трудом разжались.

Во второй раз он не позволит себе жалости. Он дотащил ее, провалившуюся обратно в сон, до тахты. Привязал. Проверил крепость узлов. Пусть будут следы. Пусть останутся синяки. Не важно.

Пока в ней есть человек — он не поднимет нож.
Но если исчезнет — закончит начатое.