Сердце Поющего леса: Пробуждение

ГЛАВА 32

Холодные смрадные коридоры темницы возвращали воспоминания. Все тот же полумрак, плотный, густой от вони воздух. Ни ветерка. Только слабо мерцающие люциолы дрожат в факельных держателях, отбрасывая длинные тени.

— Вот и вернулась в родные пенаты, — пробурчала я себе под нос, рассматривая конвоиров и камеры, мимо которых мы проходили.

Меня вели только маги Конклава. Ни одного дублета. Даже Кая рядом не было. И Ашер словно сквозь землю провалился.

Василиск держал крепко, и понять, были ли в заключении маги или магические существа, я не могла. Видела лишь, что пустых камер немного. А те, кто сидел, судя по источаемым ароматам, томились здесь уже очень, очень давно.

— Чего глазеешь? — один из магов ткнул меня в плечо: мол, поторапливайся.

— Знакомлюсь с соседями.

Триста двенадцать шагов прямо, двадцать четыре налево. Теперь меня разместили значительно ближе к посту стражи. Видимо, Северин уверен в возможностях Василиска.

— Еще успеешь познакомиться, торопиться тебе теперь некуда, — усмехнулся второй. — Думала, дали нарядные тряпки — все, впереди красивая жизнь?

Нет, надежды такие мелькали, куда без них. Но сказочных фантазий я не питала.

В груди жгло. Василиска не было слышно. Платье тяжело шелестело по грязному каменному полу. Но страха не было. Было жуткое желание разозлиться и стереть здесь все к чертовой матери. Вот только как бы я ни старалась — не могла. Вместе с магией змея внутри будто замораживала все мои чувства и эмоции. Я понимала, что грязь и гниль на полах моего платья должна вызывать хотя бы каплю отвращения, но вместо этого… ничего.

Пустота.

Может, поэтому Северин все время был таким отрешенным? Василиск не давал ему чувствовать. И тем не менее…

В памяти всплыли моменты той самой ночи в спальне, когда я впервые вытолкнула бусины наружу. Хозяин вовсе не казался тогда спокойным, несмотря на то, что списал все на запланированную провокацию. Если его эмоции пробились через эту ледяную пустыню, то и мои однажды смогут. Правда ведь?!

— Новая комната, — маг, который до этого больше всех огрызался, приглашающе махнул рукой в сторону камеры. Я приподняла юбки, зашла внутрь. За спиной с лязгом закрылась решетка. Все как и в тот раз. Вот только теперь в моем распоряжении был еще стул.

— За что такая щедрость?

— Не для тебя. Для допроса.

— О, так у нас здесь уже запланирован досуг? — я уселась на стул назло моим сопровождающим.

— Скучать не придется, — бросили они в ответ и, смеясь, удалились по коридору.

Когда голоса магов растворились в темноте, я откинулась на спинку и прикрыла глаза. Платье давило корсетом, влажные от грязи и влаги юбки тянуло вниз. Оголенные плечи покрывались мурашками от сырости и холода.

Я подняла руки и с сомнением посмотрела на длинные светлые перчатки выше локтя.

— Да, наряд для пыток и допросов у меня самый что ни на есть подходящий, — хмыкнула устало. Все эти магические переливания, всплески и эмоциональные качели отняли много сил. И только сейчас усталость начала постепенно ощущаться.

Ответом мне была тишина.

— Раньше ты был такой разговорчивый, а что сейчас? — обратилась я в пустоту, в тайной надежде, что Василиск ответит.

Но он лишь сдавливал там внутри мое сердце, оплетая его ледяным хвостом. И ждал своего часа.

И я могла сделать лишь то же самое. Ждать.

Я ослабила корсет и уселась на кровати, сложив ноги по-турецки. Оперлась спиной на влажную леденящую стену. Но этот холод, казалось, позволял мне сохранить себя. Возвращал меня в реальность, когда холод изнутри миллиметр за миллиметром пытался захватить мое тело.

Не знаю, сколько времени прошло, но когда в коридоре раздался тихий шорох, колени и шея уже ощутимо затекли. Я открыла глаза, прислушалась. Чье-то ровное дыхание за стеной.

— Мама не учила здороваться и не подглядывать за девушками?

— У меня ее не было, — из темноты коридора вышел Ашер. Я подскочила с тюфяка и на негнущихся ногах подошла ближе.

— Ашер! Что ты здесь…

— Ш-ш-ш. Тише, — он приложил палец к губам, оглядывая коридор. — Хочешь, чтобы все сбежались?

— Что ты здесь делаешь? — я перешла на шепот.

— Сам задаюсь этим вопросом. Он слушает? — охотник кивнул на еще розовую рану на груди. Я пожала плечами.

— Думаю, да.

— Тогда ответ прост. Я, вероятно, совершаю самый глупый поступок в своей жизни, — он грустно улыбнулся и протянул мне сжатую в кулак руку. Мне в ладонь упал небольшой мешочек.

— Что это? — я раскрыла ткань, но внутри увидела только темную пыль или землю.

— Ты поймешь все сама, когда коснешься ее. Но после. У меня мало времени.

— Почему ты помогаешь?

— Может, я делаю ровно наоборот, — Ашер задумчиво потер переносицу, с волнением в глазах обернулся в темноту коридора, прислушался. — Надо идти.