Сердце служит

Глава 1.

От нашатыря в голове противно гудело, но она просто не могла позволить себе остановиться. Только не сейчас.

- Еще четверо, Анна Юрьевна! – прокричал кто-то в коридоре. – Везем к вам!

Работа закипела с новой силой. Скальпель, разрез, шовный материал. Литры пота, собранные в ватный тампон заботливыми руками медсестры. Она двигалась на автомате, говорила механическим голосом и такими же механическими руками трогала чужие тела.

- Следующий! Мама дорогая, да сколько же их там? – рыкнул Мишка, задев ее плечом. Анна качнулась, перед глазами вспыхнули темные пятна, кто-то подсунул нашатырь. – Держись, птичка. Скоро закончим.

Но это «скоро» все никак не приближалось. Время, словно кисель, окутывало их – его было много и одновременно мало. Недостаточно, чтобы одно маленькое сердце начало стучать.

Ребенка не спасли. Под монотонный писк кардиомонитора пациенты кончились, и операционная опустела. Анна закрыла глаза, Мишка – опустил влажные перчатки на стол в обессиленном жесте.

- Пойдем. Нужно почиститься.

Вышли к умывальникам. Ребенка уже унесли, медсестры куда-то пропали, только они – двое хирургов, медленно снимали костюмы. Слой за слоем.

- Ты сегодня… домой? – простые разговоры после работы. – Подбросить?

Миша хотел как лучше. У него хватало сил, а она – каждый раз рассыпалась на части.

В университете им рассказывали о тех, кто так и не смог «очерстветь». Про проблемы с сердцем и депрессии, Анна же верила, что никогда не столкнется со смертью. В двадцать – верила, в сорок четыре – горько кривила лицо.

Было бы куда проще, если бы она осталась в терапии. Не полезла бы в «хирургичку» со своим желанием спасти как можно больше.

- Ты не виновата, - тогда чужие слова не били бы по ней с такой силой. – Бросай грызть себя, Ань.

Мишка встал под козырьком черного входа и, подслеповато щурясь в осеннем тумане, щелкнул зажигалкой. Раз, другой, потом ругнулся и вынул спички.

- Бензин кончился? – она хотела подарить ему газовую, кажется, неделю назад, но все как-то времени не было.

- Ага. График видела? Опять сутки на отсыпные.

- Мы в одну смену?

Он как-то странно посмотрел на нее, выдыхая струю дыма.

- Можно подумать, я отдал бы тебя кому-то другому. Кстати, - порылся в карманах и, задержав руку, вытащил сложенный вдвое листок. – Тут к нам практиканты просятся. Нужно подписать согласие.

- Вчерашняя дата? Миша!

- Что? Я забыл, - виноватая улыбка по-прежнему превращала его лицо из взрослого – в детское, такое наивное, что злиться не получалось. – Ничего?

Помнится, это же он говорил ей в школьные годы перед тем, как нагло списать алгебру. Потом – в университете, когда не мог сдать конспекты по гистологии, а затем дурная привычка закрепилась, и отчеты Анна писала уже за двоих. Ведь Миша «забыл».

- Ничего. Давай расходиться. Дома ждут.

- Ты своим ходом? Погода нелетная…

- Без сопливых разберусь, - она вдруг почувствовала, как согнанная нашатырем слабость охватывает тело. Осенний холод, двадцать часов на ногах и такие простые мечты о теплом пледе…

Миша вздохнул, щелчком сбросил пепел, приобнял и аккуратно повел вперед, к воротам.

- Я вызову такси. Набрать Максу? – голос звучал где-то совсем далеко. – Держись, птичка. Скоро уснешь в своем гнездышке.

Анна медленно кивнула, уставившись на покрытую тонким льдом лужу. Зима не за горами, а, значит, надо подумать о подарках Лешке и Максу, записать свекровь на обещанное ЭКГ, встретиться с подругой… И работы прибавится. Сложные переломы травмпункт отправлял в их отделение. Квартальный отчет, опять же. Практиканты…

- Черный ниссан, два-пять-три, - гудел Миша, продолжая обнимать ее одной рукой. – Макс не берет трубку. Доедешь?

- Куда я денусь. Ты иди, Лена ждет.

Лена – молодая супруга Мишки, наверное, видела двадцатый сон, но обижать друга не хотелось. Их браку стукнуло три года, а девочка продолжала верить, что единственная владела сердцем своего мужа.

Увы, ей приходилось делить его с хирургией.

Макс понял это куда быстрее. И уже не ругался, когда Анна появлялась дома только, что бы уснуть. На большее не хватало. Даже Лешкин день рождения пришлось праздновать на неделю позже – она едва стояла на ногах после череды операций.

- Сначала посажу тебя. Мне все равно еще машину греть.

- Не обижайся, - она легко боднула его в плечо. – Мы живем в разных концах города, тебе бы самому домой без приключений доехать.

- Это не значит, что я не могу подбросить тебя. В отличие от некоторых, я полон сил и э-энергии, - на последнем слове Миша широко раскрыл рот и все-таки зевнул, заражая ее. – Но раз кто-то упрямится… что ж, дождусь хотя бы такси.

- Я не, - Анна запнулась, освещенная светом фар. – Прости. Послезавтра увидимся?

- Ага. Твоим привет.

- Ленке тоже. Напиши смс-ку, как доедешь.

Миша фыркнул и, наклонившись, клюнул ее в щеку прежде, чем отпустить. На секунду стало холодно и неуютно, но Анна быстро прогнала это ощущение, усаживаясь в такси, чтобы следующие двадцать минут дремать в салоне.

Водилась за ней такая привычка – засыпать в транспорте. Сколько Макс ни подшучивал, Анна все равно не могла держать глаза открытыми и стабильно отключалась в дороге, радуя мужа с сыном забавными позами. Кажется, у Лешки до сих пор хранится фотография, где она спит со сложенными под головой руками… на фоне гаишников.

Ниссан покачивался на поворотах, день только начинался, и Анна уже ни о чем не думала, только сердце продолжало саднить после новой, печальной смерти. К такому не привыкнешь.

***

- Девушка, девушка, - настойчиво барабанил по ушам чей-то голос. – Приехали.

Анна медленно открыла глаза, удивляясь тому, как быстро посветлело небо. Кажется, всего час назад повсюду стоял молочно-белый туман.

- Простите. Сколько я вам должна за поездку?

Таксист смущенно отвернулся.

- Нисколько. Э, за вас оплатили, - странно, она не помнила, что бы Мишка доставал купюры. Да и не посмел бы он после прошлой выволочки.