Сердце сокола

Глава семнадцатая: Поединок

Сантьяго возвращался в королевский дворец со странной непривычной легкостью в голове. Обычно выстраивающиеся в строгом порядке мысли сегодня разбрелись кто куда, и никакими усилиями невозможно было их собрать. Они вновь и вновь обрывались на середине, уступая место воспоминаниям о минувшей ночи и совсем уже неуместным желаниям. Сантьяго собирался в дороге еще раз просчитать план по разоблачению регента, избавив его от возможных слабых мест, а себя – от нежелательных сюрпризов, а вместо этого раз за разом возвращался в собственную спальню и видел перед глазами спящую на его кровати Кристину.

Закрытые глаза. Длинные черные ресницы. Нежная золотистая кожа. Пара волнистых прядей на чистом лбу. Зачем он с утра долго и с удовольствием рассматривал ее, Сантьяго не знал и сам, но свободная, неопорная, рука так и тянулась к этим прядкам в потребности убрать их и узнать, каковы они на ощупь. Совершенно глупое желание, учитывая все его обещания и уверенность в том, что он дал слово от чистого сердца. Сеньорита Даэрон была, конечно, весьма необычной девушкой, в чем Сантьяго имел возможность убедиться, однако в его планы не входило слишком долго играть роль ее мужа. Четырех месяцев было более чем достаточно, чтобы уничтожить угрозу ее жизни, и Сантьяго намеревался ускорить этот процесс, приложив все усилия для осуществления своего плана.

Ошибок больше быть не могло: в борьбе с умным и беспощадным противником те стоили слишком дорого, и вовсе не о поспешном браке Сантьяго сейчас сокрушался. Он до сих пор не мог простить себе той опасности, которой подверг Кристину, и приходил в бешенство при одной лишь мысли о том, какую судьбу уготовил ей регент. Когда Алехо рассказал ему о замыслах Керриллара, первым желанием было собственноручно стереть эту гниду с лица земли, наплевав на то, кто придет после него и что новый регент сделает с Эленсией. Но, по счастью, у Сантьяго оказалось в запасе время и возможность защитить сеньориту Даэрон иначе. Алехо забавлялся над его матримониальными задумками, уверенный, что Сантьяго все слишком усложняет, однако в итоге признал такой способ самым безопасным. Устроить засаду покусившимся на Кристину солдатам означало бы выдать Алехо, которому регент поручил это задание и которого, вполне возможно, решил проверить на преданность. Керриллар многих подозревал, подбрасывая то одному, то другому соратнику разные зацепки и пытаясь подловить тех на разрушении своих планов, но изворотливость Алехо до сих пор позволяла ему избегать разоблачения и, более того, оставаться Керрилларовым любимцем. Рисковать таким положением вещей они не могли, а потому пошли кружным путем. И почти преуспели.

Однако это «почти» не давало Сантьяго покоя. Не мог Керриллар требовать привести за королевский стол Кристину без веской на то причины, да еще так настойчиво, как он делал это вчера вечером. Наверняка он уже тогда знал о ее отъезде и затеял весь этот спектакль с целью разоблачить Сантьяго и окончательно рассорить его с королем. И несмотря на то, что с последним желанием регента Сантьяго и сам вполне справлялся, по всему выходило, что их с Алехо кто-то выдал. Это казалось невозможным, потому что работали они вдвоем и больше никому не доверяли собственные секреты, но в магию Сантьяго не верил, а верил в человеческую подлость и глупость и, значит, должен был обнаружить и устранить причину утечки информации. Вчера он не нашел времени серьезно поговорить об этом с Алехо, торопясь исправить собственные ошибки, но откладывать и дальше этот вопрос было чревато новыми проблемами. В том, что Алехо не мог его предать, Сантьяго не сомневался. Но одна слабость лучшего друга порой перечеркивала все его достоинства, и именно о ней Сантьяго подумал в первую очередь: Алехо был неисправимым дамским угодником и далеко не всегда выбирал возлюбленных среди заслуживающих доверия женщин. Из-за одной такой истории он едва не лишился офицерского звания, опоздав из отпуска, так как дама сердца, к которой он тогда отлучался, не желая слишком скоро расставаться с бравым лейтенантом, перевела часы назад и искренне не понимала его негодования, когда обман раскрылся.

Второе знакомство с женским коварством и вовсе едва не стоило Алехо головы, потому что законный муж его новой любовницы вызвал соперника на дуэль и лишь самую малость промахнулся, целя ему в сердце. Алехо позже признавался бывшему у него секундантом Сантьяго, что поклялся перед выстрелом избавиться от всей былой дури и посвятить свою жизнь служению отчизне. Наполовину слово он сдержал, однако отказаться от женских объятий так и не сумел. Много ли было при дворе фрейлин, которые не стали жертвами его обаяния? Сантьяго мог поручиться только за одну – ту самую, что сегодняшнюю ночь провела в его постели и все равно осталась чистейшим и невиннейшим созданием на свете. А Сантьяго будет вспоминать эту ночь, как, пожалуй, самую странную и самую забавную в своей жизни. Кажется, столько глупостей, сколько за ее короткие часы, он не делал за все предыдущие годы жизни, и Кристина, несомненно, должна была счесть его полоумным аферистом и попросить держаться от нее подальше, а вовсе не решать его проблемы и не проявлять о нем заботу.

Сантьяго усмехнулся, вспомнив, как оторопел, когда она предложила ему лечь на кровать. Он был уверен, что она не станет спать всю ночь, прислушиваясь к малейшему шороху в страхе, что он забудет о собственном обещании и потребует отдать супружеский долг, а она пересилила собственную подозрительность и собственную стыдливость, только чтобы он не чувствовал неудобства. Удивительной души человек, и Сантьяго во всех вчерашних угрызениях совести мог утешать себя лишь тем, что он разглядел эту душу, пожалуй, куда раньше других.

Вряд ли Кристина помнила об их первой встрече. Собственно, ее и встречей-то нельзя было назвать, потому как Сантьяго стоял тогда поодаль и наблюдал, как она отчитывает за жестокость самого короля Эленсии. Парой минут раньше она вынула из петли охотничью собаку, которой королевские егеря за нерасторопность устроили «игру на фортепьяно»*, и не сдерживала негодование, вряд ли представляя себе, с кем имеет дело.