Сердце сокола

Глава шестьдесят пятая: Я тебя люблю!

В эти глаза, полные боли, смотреть было невозможно. Они сжигали Сантьяго дотла, не оставляя шанса на прощение. Впрочем, он и сам понимал, что проиграл спор за Кристину и что должен освободить ее от себя и всех тех несчастий, которые пришли в ее жизнь вместе с его в ней появлением. Напрасно он рассчитывал исправить собственные ошибки – очевидно, за них надо было платить, и появление в Патио-верде Алехо с вестями об обвинении Сантьяго Веларде Солара в измене стали лучшей для того возможностью.

План созрел быстро – почти сразу после того, как Сантьяго разгадал замыслы Виктории и, пару раз прикинув иные варианты, утвердился в своей правоте. Конечно, как он сразу не понял, что Рейнардо не собираются убивать? Это должно было открыться ему в тот же миг, когда он обнаружил в Виктории стремление захватить трон. Рейнардо был для нее самым родным человеком: «одна кровь, одна плоть», как напоминала Кристина. Невероятно мудрая женщина, а он никак не хотел ее услышать. Вот и поплатился.

Убить Рейнардо у его недругов была масса возможностей, но трудность состояла как раз в том, чтобы сохранить ему жизнь. Виктория не желала крови брата на своих руках, а потому нужен был план, по которому Рейнардо сам бы передал корону сестре, отрекшись от престола. Пока Керриллар его третировал, пока простой народ Эленсии готовил против него восстание, это отречение казалось близким и очень доступным. Если бы не Кристина с ее мудростью и не возникшие у Рейнардо чувства к ней, скорее всего, все случилось бы именно так, как Виктория и планировала.

Но Рейнардо изменился, заинтересовался делами государства, почувствовал уверенность в собственных силах – и возможность его отречения стала таять с каждым днем, приближающим коронацию. Пришлось срочно придумывать новый план. И в нем уже не считали жертвы.

Перла, Кристина, Сантьяго – самые близкие для короля люди. В них он видел своих соратников, у них искал поддержку в трудную минуту – и находил ее. И любил – пусть эгоистичной королевской любовью, но даже та заставила бы его испытать боль потери. Боль, способную сломить Рейнардо, внушив мысль, что ему не хватит сил нести на себе бремя королевской ответственности. И оно перейдет к Виктории, которая, вне всяких сомнений, куда лучше брата разбиралась не только в политике, но и в людях, а потому заступалась за кузена, не веря в его предательство, и делала все, чтобы снять с него подозрения.

Она все отлично рассчитала. Даже освободи Рейнардо кузена до принятия решения, Сантьяго все равно прикончат, представив его смерть самоубийством из-за нестерпимого унижения от человека, которому герцог Веларде посвятил всего себя, или страха перед неминуемой мучительной казнью и позором на славное отцовское имя. Подбросят в карман прощальную записку с обвинениями в адрес венценосного кузена, а после предъявят королю доказательства невиновности Сантьяго Веларде Солара. И одинокий, терзаемый невыносимым чувством вины Рейнардо отречется от престола, владение которым ему приносило слишком много боли.

Виктория хорошо знала брата и его слабости.

Но и Сантьяго знал его не хуже. И не сомневался, что чувство долга вполне способно пересилить в душе кузена угрызения совести. Так уже было, когда Рейнардо принял отцовское наследство, считая себя недостойным его страны и его памяти из-за собственной слабости. Или когда дозволил младшему Веларде стать своим телохранителем, горько переживая гибель его отца. То, что задумал Сантьяго, почти не отличалось от предыдущего королевского выбора.

Что станет полным провалом плана Виктории? Отказ Рейнардо от отречения и его укрепление на эленсийском престоле. Как заставить венценосного кузена остаться королем? Завещать ему такое напутствие, которому Рейнардо не сможет противиться. Последнее желание брата Рейнардо выполнит. А терять Сантьяго все равно было нечего.

Кто бы сказал ему еще неделю назад, что он станет столь равнодушно относиться к неминуемой близкой смерти, он бы назвал того безумцем. Сейчас таким безумцем стал он сам и не видел в том ничего зазорного.

Нет, Сантьяго не стремился умереть и никогда не поднял бы на себя руку, но самопожертвование во искупление грехов и исполнение долга отнюдь не показалось ему чем-то неприемлемым. Случись война, он пошел бы защищать Родину ради той самой благой цели, которая и теперь была для него путеводной звездой. Сантьяго разрушит планы Виктории и Керриллара, обезопасит Рейнардо и Эленсию от заговорщиков и искупит свою вину перед Кристиной. Жизнь за жизнь, как он обещал в минуту отчаяния Господу. Тот выполнил свою часть сделки. Теперь дело было за герцогом Веларде.

Конечно, Алехо не понял, для чего Сантьяго сам напросился в тюрьму, как не понял и его желания победить врагов уже после своей смерти. Пожалуй, не стоило ему об этом говорить, но как иначе он убедил бы молочного брата взять письма? В одном из них Сантьяго написал свое последнее желание и рассказал Рейнардо об истинном заговоре против него. В другом попросил прощения у Кристины, и в него же вложил завещание, согласно которому все его состояние отходило именно ей. Сантьяго не хотел, чтобы после всех своих мучений она оказалась без анта за душой, если обнищавшая корона вдруг положит глаз на оставшееся без хозяина Нидо-эн-Рока. Кристина была единственной, кого Сантьяго хотел видеть в нем хозяйкой. И хоть это свое желание он мог исполнить.

Оставалось только ждать.

Время в камере тянулось до уныния медленно, а у Сантьяго скопилось на душе слишком много горечи, чтобы она не разъедала его куда умелей угрозы смерти. Смерти Сантьяго не боялся. И жалел лишь о том, что так ни разу и не видел Кристину счастливой. Не сумел дать ей этого счастья.