Сердце старшего мага

Глава 18. В преддверии праздника.

Следующие несколько дней пролетели для Каэля незаметно. Его кабинет стал центром стратегического планирования праздника. Утренняя прохлада ещё не успевала покинуть замок, а Элианна уже сидела напротив него за столом с пером наготове и внимательно слушая. Каэль диктовал ей имена глав семейств, которых нужно было пригласить, попутно подробно рассказывая о предпочтениях каждого родственника.

— Дядя Гилмор обожает брусничный сок, а вот на мёд у него аллергия. Кузина Лиандра обожает читать и обсуждать книги. С ней нужно обязательно провести время в библиотеке. Хотя бы час. А тётушка Элара, — Каэль усмехнулся, — терпеть не может сквозняков и требует, чтобы рядом с её кроватью с самого утра стоял букет её стихийных цветов — свежих лилий света.

Элианна кивала и всё записывала, полностью погрузившись в работу. И Каэль всё чаще ловил себя на мысли, что ему нравится это время, которое он проводил со своей женой. Ему нравилось наблюдать за ней. Он начал замечать, как она неосознанно шевелит губами, когда записывает что-то особенно важное, словно беззвучно проговаривая каждое слово. Или как выбившийся из причёски локон падает ей на лицо, а она, не отрываясь от письма, пытается отодвинуть его кончиком пера, смешно морща при этом нос.

Однажды он не удержался. Когда очередной непослушный локон снова стал помехой, Каэль, повинуясь внезапному порыву, потянулся через стол и осторожно заправил прядь ей за ухо. Его пальцы на долю секунды коснулись её тёплой, бархатистой кожи.

Элианна вздрогнула и замерла. Её дыхание сбилось. Она медленно подняла на него глаза, и в их глубине смешались удивление, смущение и немой вопрос. Этот взгляд ударил по Каэлю сильнее любого заклинания. Ему моментально стало жарко, словно в комнате разожгли камин.

Каэль сделал глубокий вдох, пытаясь унять внезапно участившееся сердцебиение. Они продолжили обсуждать предпочтения гостей, старательно делая вид, будто ничего не случилось, но воздух в кабинете, казалось, звенел от напряжения.

А через день Элианна, покидая кабинет, неловко зацепила стопку бумаг на столе. Листы веером разлетелись по полу.
— Ой! — вырвалось у неё.

Прежде чем она успела что-то сделать, Каэль уже кинулся к ней на помощь. Они опустились на колени, собирая разбросанные документы. К одному из них они потянулись одновременно…

Их пальцы соприкоснулись…

Это было не просто касание. Это был разряд. Лёгкий, почти невесомый, но от него по всей руке Каэля пробежала горячая волна, от которой сердце сбилось с ритма. Он замер, глядя на их соприкоснувшиеся пальцы, и вдруг понял, что отчаянно не хочет разрывать этот контакт.

Он попытался обхватить пальцы Элианны, но она, словно опомнившись от секундного оцепенения, быстро отдёрнула руку. Её щёки залил густой румянец.
— Прости… — пробормотала она, и, не поднимая на него глаз, схватила свои бумаги и почти выбежала из кабинета.

Каэль ещё несколько секунд стоял на коленях, глядя ей вслед. А потом медленно поднялся, и на его лице расцвела растерянная, но довольная улыбка.

«Спасибо тебе, мама, — подумал он, поднимаясь на ноги. — Ты хотела доказать, что твоя невестка не справится со своими обязанностями, а вместо этого ты подарила нам с ней идеальный повод, чтобы сблизиться».

Наконец настал День Предков — один из самых почитаемых праздников. Вопреки названию, это был не день скорби по ушедшим в мир иной, а праздник радости и воссоединения. День, когда границы между миром живых и миром духов истончались, и все члены семьи — и те, кто ещё под солнцем, и те, кто уже под покровом вечности — могли вновь ощутить себя единым целым. Потомки собирались в родовом замке, наполняя его смехом, разговорами, лёгким звоном бокалов. А к вечеру, в разгар веселья, к ним присоединялись духи предков — те, кто ещё не ушёл на перерождение или добровольно остался бесплотным хранителем рода.

Замок ожил задолго до рассвета. В коридорах суетились слуги, на кухне гудел огонь в печах, а в воздухе витал аромат свежей выпечки и полироли для дерева. Всё должно было быть идеально.

Элианна, несмотря на ранний час, была уже на ногах. Она лично обошла каждую гостевую комнату, проверяя, идеально ли застелены кровати и достаточно ли банных принадлежностей. Она проследила, чтобы с портретов предков Каэля, развешанных по всему замку, стёрли каждую пылинку. По всему замку в вазах уже стояли букеты из тотемных цветов гостей. А у самого входа она собственноручно поставила два основных букета: один — из огненного львиного зева, тотемных цветов Каэля, а второй — из своих, лунных ирисов, которые за последние дни напитались сиянием луны и теперь светились нежным лилово-голубым светом.

Спустившись на кухню, Элианна ещё раз проверила готовность блюд и дала последние указания поварам. В какой-то момент она невольно подумала о сестре. Сералисса с Рианом четыре дня назад переместились в Торнвэй, и судя по страдальческой гримасе сестры при прощании, организация праздника станет для неё настоящим испытанием. Но Элианна искренне надеялась, что Риан поддержит Сералиссу так же, как Каэль поддерживал её саму.

Каэль… Стоило только о нём подумать, как сердце предательски начинало биться чаще. Элианна была ему безмерно благодарна за терпение, за помощь, за то, что проводил с ней часы в кабинете, рассказывая о родственниках, о роде, о традициях. Да, она бы справилась и сама, добывая сведения у слуг. Но это заняло бы гораздо больше времени, и какие-то важные мелочи наверняка были бы упущены. К тому же за эти дни он открылся ей с совершенно другой стороны.

Это был уже не тот злой, вечно раздражённый мужчина, которого она видела после свадьбы. Это был тот самый Каэль, мягкий и обходительный, с теплотой во взгляде, которого она запомнила с их первой встречи, но чья теплота в то время была направлена только на Сералиссу. Тот самый, в которого она влюбилась несколько лет назад…

Стоп! Элианна резко остановилась посреди коридора и тряхнула головой, отгоняя наваждение. Сейчас нужно думать о празднике, а не о чувствах к мужу, от которого она уйдёт уже через пару недель.