Сердце старшего мага

Глава 41. Убежище для двоих.

Лес вокруг дышал утренней свежестью, тишиной. Вековые сосны тянули свои зелёные лапы к небу, скрывая узкие тропки от посторонних глаз, а косые лучи солнца пробивались сквозь них, красиво освещая всё вокруг. Воздух здесь был совсем другим, нежели на открытом плато — густым, наполненным ароматами влажной хвои, прелых листьев и лесных цветов. Аэллони ступал мягко и бесшумно, его призрачные копыта едва касались тропинки. Каэль правил уверенно, но расслабленно, одной рукой держа поводья, а другой крепко обнимая Элианну, сидящую перед ним.

Девушка прижималась к его груди, слушая размеренный стук его сердца. Этот звук и мерное покачивание постепенно вытесняли из памяти свист ветра в ушах и ужас падения. Страх отступал, растворяясь в ощущении безопасности и тепла, которое дарил ей муж.

Некоторое время они ехали молча, наслаждаясь единением. Наконец Каэль нарушил тишину.
— Думаю, мне снова стоит перед тобой извиниться, Эли, — произнёс он.

Элианна чуть отстранилась и подняла на него глаза. В её взгляде появилось любопытство.
— За что на этот раз?

Каэль вздохнул, глядя куда-то вдаль.
— За то, что был слеп насчёт Мирабель. Я до последнего надеялся на её благоразумие. Ещё до того, как она ворвалась в нашу комнату… Я видел, как она старается привлечь внимание. Думал, что она заметит, моё желание держать её на расстоянии. И я ведь каждый раз пытался отцепить её пальцы, но потом вздыхал: девочка ведь, ещё вывих из-за меня получит. Мы с детства знакомы, вот она и привыкла к вольному обращению…

Элианна покачала головой, грустно улыбнувшись.
— Каэль, она не девочка, а взрослая девушка, которая, скорей всего, тайно в тебя влюблена. Естественно, что во мне она видела соперницу, помеху, которую нужно устранить.

— Согласен, не увидел всей картины, — кивнул Каэль, и на его лице отразилось досада. — Я не знаток таких чувств, Эли. Я привык к чётким приказам, к логике боя, но не к чувствам. Для меня дружба всегда была просто дружбой. А женские интриги всегда были чем-то далёким и маловажным.

— Не знаток чувств? А как же моя сестра? — с удивлением воззрилась на него Элианна. — Я ведь помню, как ты на неё смотрел. Что в столице, на балах, что после нашей свадьбы. Там явно была не просто дружба.

Каэль поморщился.
— Да, в столице она вскружила мне голову. Своей красотой, лёгкостью, смехом. Но, думаю, это была просто очарованность. Как… не знаю, просто как прекрасным существом, редким цветком. Я хотел обладать ею, чтобы любоваться. А после нашей с тобой свадьбы во мне взыграло чувство уязвлённого собственника — как кто-то посмел забрать то, что я считал своим? Это была ущемлённая гордость, а не сердце.

Он замолчал, а потом вдруг уткнулся носом в волосы жены, глубоко вдохнув их аромат. Его объятия стали ещё крепче.
— Но сегодня… — прошептал он, и его голос дрогнул. — Когда я увидел, как ты падаешь… Когда я понял, что могу не успеть… Это было совсем другое, Эли. Не чувство потери красивой игрушки. Я просто понял, что не будет тебя — не будет части меня. Всё просто перестанет иметь смысл. Я не могу уже без тебя, понимаешь?

Элианна замерла в его руках, боясь вздохнуть. Сердце забилось где-то в горле.
— Ты хочешь сказать, что ты… ты меня… — как она ни старалась, она просто не могла произнести те самые слова вслух, боясь, что он сейчас скажет, что она всё не так поняла.

Каэль покачал головой, а потом отстранился и посмотрел ей прямо в глаза с обезоруживающей честностью.
— Я не знаю, честно. Я не знаю, что такое любовь, как чувство. Поэты говорят одно, люди говорят другое. Но если это затапливающее чувство нежности при одном взгляде на тебя… Если это обжигающий тёмный огонь в груди, когда ты улыбаешься другому мужчине… Если это леденящий, парализующий страх больше никогда не увидеть твою улыбку… Если это безумное, почти неконтролируемое желание коснуться твоих манящих губ … То да, тогда, думаю, я тебя люблю.

Он сделал паузу, а затем закончил:
— Но если любовь — это не всё то, что я к тебе чувствую, то что тогда вообще есть любовь?

Элианна слушала его, затаив дыхание. С каждой его фразой её глаза становились всё больше, наполняясь влагой. Каждое слово будто заполняло пустоту, которая была в душе с момента их свадьбы. Когда Каэль закончил свою речь, она не нашла слов для ответа. Она просто всхлипнула от переполнявшего её счастья и, счастливо улыбаясь сквозь слёзы, зарылась носом в рубашку на его груди, пряча своё лицо и слушая, как гулко бьётся его сердце в унисон с её собственным и чувствуя, как его руки обвивают её, защищая от всех опасностей в мире.

Они ехали ещё минут двадцать, наслаждаясь тишиной и близостью. Лес вокруг начал редеть, и вскоре аэллони вышел на огромную поляну, залитую солнцем.

Место было удивительным. Оно было огорожено невысоким, но крепким деревянным забором, увитым диким виноградом. Слева, повторяя естественный изгиб поляны, стоял длинный одноэтажный дом, сложенный из массивных брёвен. Он казался продолжением самого леса.

На территории располагалась длинная деревянная беседка с массивным столом внутри и широкими скамьями по бокам — идеальное место для шумных пиров на свежем воздухе. В центре поляны было оборудовано кострище, обложенное крупными камнями, вокруг которого стояли удобные пенёчки-табуреты. А в дальнем конце, ближе к лесу, были установлены деревянные мишени, испещрённые следами от стрел, ножей и магических ударов.

— Ого… — только и смогла выдавить из себя Элианна, с восхищением оглядываясь. — Это что за место?

Аэллони плавно переступил через невидимую черту у ворот. Воздух на мгновение завибрировал, и над поляной на долю секунды проявился полупрозрачный защитный купол, переливающийся солнечными бликами. Он надёжно оберегал территорию от любых непрошенных гостей, будь то дикие звери, хищные птицы или обычные злоумышленники.

— Это охотничья* нашего дома, — пояснил Каэль, помогая жене спешиться. Аэллони, почувствовав свободу, тут же растворился в воздухе. — Разве у дома Миреллис не было чего-то подобного?