Сердце стража и игла судьбы

Глава 1

Все персонажи и события, описанные в этой книге, являются вымышленными. Любые совпадения с реальными лицами, а также с реальными событиями являются случайными и непреднамеренными.

Глава 1

Марья

Меня зовут Мария, и я с детства знала, что со мной что-то не так...

В нашем королевстве Солнечного Града меня не просто любили — меня обожали. Я была дочерью короля-мага Антрополита, его живым символом надежды. В моих пальцах не просто оживала вышивка — шелковые нити сплетались в такие узоры, что на них распускались бутоны, испускавшие тонкий аромат. Под моими ладонями самые страшные раны не просто затягивались — плоть восстанавливалась, не оставляя и следа. Мои заговоры на удачу заставляли колосья наливаться не просто зерном, а золотым сиянием. Меня звали Марией-искусницей, и я купалась в этой любви, как в теплом летнем море. Но за каждым днем солнечного труда следовала ночь. И каждое полнолуние эта идиллия рушилась в кровавом кошмаре.

Помню, как впервые это случилось. Мне было лет шесть. Я проснулась от того, что луна, круглая и налитая, как медный таз, смотрела прямо мне в душу. И шепот начался. Исходящий не из углов, а из самой глубины зеркала в резной раме, что висело напротив моей кровати. Тихий, шелестящий, как ползущие по сухой бумаге насекомые. Он звал меня. Не по имени, а по чему-то древнему, что было спрятано глубоко внутри. Он сулил мне власть, показывал в отблесках лунного света тени горящих городов, горы костей, над которыми парила моя тень, огромная и всепоглощающая.

Я закричала. Не от испуга ребенка, а от ужаса, от ощущения, что какая-то дверь внутри меня, которую нельзя было открывать, дрогнула.

Первым, как всегда, ворвался отец. Он был не в короне, а в простом домашнем халате, с факелом в руке, от которого плясали испуганные тени. Его могучее тело, пахнущее дымом священных трав и древними фолиантами, заслонило от меня лунный свет. Широкой ладонью он накрыл зеркало, и шепот стих, будто придушенный.

— Тише, мышка моя, тишь, — его голос, обычно громовой и повелительный, был тихим и бархатным, но я чувствовала, как под этой бархатной оболочкой бьется сталь тревоги. — Это всего лишь кошмар. Лунный свет играет с тенью, а твое богатое воображение дорисовывает ужасы. Ничего этого нет.

Он взял меня на руки, укутал в складки своего халата, и его тепло на миг отогнало ледяной ужас. Он унес меня из комнаты, а наутро зеркало исчезло, как будто его и не было.

На следующее утро ко мне в покои влетел, как ураган, Иван. Принц соседнего, Северного королевства, мой лучший друг и товарищ по всем детским проказам. Его рубаха была расстегнута на ветру, в руках он сжимал два деревянных меча.

— Машка! Слышал, тебе ночью чудилось? — он ткнул одним мечом в пустую стену, где висело зеркало. — Привидение? Говори, я его прогоню! Папа сказал, что я дерусь лучше всех в дружине!

Я сидела на кровати, поджав колени, и смотрела на него. Иван был солнечным, как летний полдень. В его мире все было просто: есть враг — его нужно победить, есть друг — его нужно защитить. В его мире не было шепчущих зеркал.

— Это был просто сон, Ваня, — сказала я, заставляя себя улыбнуться. — Просто луна была слишком яркой.

Он сморщил нос, оценивая мои слова на искренность.
— Ну ладно. Если что — зови. Я рядом. А теперь пошли! В саду груша поспела, я тебе нарву!

И я пошла. Потому что с Иваном было просто. Он был моим якорем в этом нормальном, солнечном мире. Он смеялся над моими шутками, восхищался моим рукоделием и тайком подкармливал моих любимых дворцовых котов. Он был частью той самой идиллии, которую каждое полнолуние угрожал уничтожить шепот из тьмы.

Так продолжалось годами. Ритуал повторялся с пугающей регулярностью: полнолуние, шепот, мой крик, и отец, врывающийся в опочивальню с факелом в руке.

— Всего лишь кошмары, Машуля, — говорил он каждый раз, укутывая меня в свой халат. Но его взгляд, полный неподдельной тревоги, кричал о другом. Он кричал: «Я боюсь за тебя. Я боюсь того, что в тебе просыпается».

Он начал окружать меня защитой, более сильной, чем простые слова. На дверях моих покоев появились вырезанные из коралла руны, отливавшие в лунном свете тусклым багрянцем. На оконных ставнях — сложные узоры из серебряной проволоки, которые звенели, словно струны, когда тень от луны падала на них под определенным углом. Он учил меня новым, более сильным заклинаниям — не для вышивания или лечения, а для успокоения. Я шептала слова, что должны были создать вокруг меня кокон безмолвия, представить себя в центре тихого, солнечного леса.

Но шепот из Бездны пробивался сквозь них, как упрямый корень сквозь камень. Он не просто звучал в ушах — он вибрировал в костях, струился ледяной росой по коже. Если раньше это были невнятные обещания, то теперь я начала различать слова: «Пробудись... Освободи... Мы ждем...» С каждым месяцем голос становился громче, настойчивее, ближе. Он становился только сильнее. Все изменилось в мое пятнадцатилетие…

****************************************************************

Книга пишется в рамках литмоба "(не)Добрые сказки"

https://litnet.com/shrt/IO1Q