Сердце танцующего дома

ГЛАВА 2. Беттани получает предложение, с которым трудно согласиться

Гленна Май шла впереди, совершенно не заботясь о том, успевает ли за ней падчерица. Беттани успевала, но она терпеть не могла ходить быстро, и поэтому негодовала. Ну почему мачехе невдомёк, что кому-то, может быть, непросто перемещаться по коридорам большого дома?! Уже после второго поворота Беттани перестала слышать шуршание платья и стук шагов по половицам. И только скрип входной двери стал её ориентиром. Мачеха вышла во двор, вот почему шаги перестали слышаться! Беттани хуже ориентировалась снаружи, но всё же это был родной двор и родной сад, поэтому она довольно скоро добралась до скамейки под розовым деревом. Это дерево было удивительным – весь год оно пахло розами и шелестело узкими листочками, приятными на ощупь. Такими твёрдыми, и в то же время бархатистыми! Дерево зацветало в начале лета и цвело до холодов. Сейчас над скамейкой склонились унизанные тяжёлыми бутонами ветви: Беттани, садясь, их задела и не удержалась – потрогала. Она знала, что розовое дерево распахивает венчики цветов, по форме напоминающих цветки шиповника, и ощупью искала уже распустившиеся. Но нет, было ещё рановато.

Жаль, ей нравилось касаться тугих лепестков и вдыхать нежный и в то же время сильный аромат!

– Беттани, – сказала мачеха и взяла девушку за руку. – Я хочу предложить тебе кое-что.

– Я слышала, как вы до завтрака разговаривали с отцом, – сказала Беттани.

– Не учла твой замечательный слух, – тут же довольно язвительно заметила Гленна. – Ну хорошо… А ты поняла, о чём речь?

– Нет, матушка, не очень.

– Давай я тебе расскажу, – вздохнула Гленна. – До того, как я вышла за Уоррена Мая, я принадлежала к семье Лунов. Ты знаешь, кто такие Луны?

– Это… колдуны, – с трудом ответила Беттани.

Магия её страшила. И хотя мачеха, кажется, никогда не колдовала дома, всё равно не стоило ей напоминать о прошлом, в котором она занималась магией.

– Скорее, это хранители, – заметила мачеха, – даже смотрители. Женщины нашего семейства особенные. Но должна заметить, Бет, что ты тоже особенная.

– Да? Вы заметили? – не удержалась от колкости Беттани.

– Дело не в том, что ты ослепла после болезни, – сказала Гленна. – Вернее, не только в этом. Дело в том, что твоя мама тоже происходит из рода Лун. Её девичья фамилия Амарт, однако у нас с ней общие корни. Наша прапрабабушка… Ты когда-нибудь слышала о том, что у неё был дом с волшебными дверями?

– Танцующий дом? – спросила Беттани.

– О, он уже давно не танцует…

– Я слышала, что Имания не выдержала там и двух месяцев, – сказала Беттани, – потому что это очень страшно.

И сама вздрогнула. Как это она не догадалась, что утренняя подслушанная беседа – именно об этом происшествии? О том, что Имания не сумела унаследовать этот ужасный танцующий дом с волшебными дверями. И теперь мачеха что же… хочет спровадить туда нелюбимую падчерицу?

– Это не страшно, – сказала Гленна, но её голос дрогнул. – Я подумала, что это занятие будет как раз для тебя. Давай я расскажу?

Беттани захотелось сделаться маленькой, она даже почувствовала, что у неё всё тело становится очень напряжённым, будто желая съёжиться до размеров тела пятилетнего ребёнка. Из последних сил она сопротивлялась оцепенению, и, чтобы хоть как-то избавиться от этого, спросила наименее, по её мнению, страшное:

– Почему вы думаете, что это для меня, матушка?

– Есть две причины – помимо дальнего родства по крови, – начала мачеха, взяв Беттани за руку. – Первая – тебе пора обрести самостоятельность. Это не означает навсегда расстаться с семьёй и отцом, ты всегда можешь прийти в наш дом, но… Ты знаешь мои убеждения: взрослые дети должны со всем справляться сами. Рано или поздно нас не станет, и мне больно думать, что, когда это произойдет, кто-нибудь из вас останется на свете совершенно беспомощным. С тобой сложнее: у тебя нет родных братьев и сестёр, а неродные помогать не обязаны. Разве что Ренай, но он…

Беттани выдернула руку из прохладных пальцев Гленны. В девушке кипел целый суп из эмоций! Она до глубины души была возмущена словами, ей было больно, страшно, горько, всё сразу. Как эта холодная и чёрствая женщина вообще может говорить такие ужасные слова? Неужели ей непонятно, что Беттани больно слышать, как она останется одна, без отца, и знать, что ни Имания, ни Мия, ни Ренай не помогут… И неужели мачеха за те семнадцать лет замужества за Уорреном не уразумела: Беттани не притворяется слепой и хрупкой, ей сложно жить, больно жить, она не такая, как все?!

– Вы не помните, матушка, что я ничего не вижу, да? Или так издеваетесь? Хотите выгнать меня, чтобы избавиться от лишнего рта?!

– Я знаю, что ты меня не любишь, хоть я и приложила некоторые усилия, чтобы у нас были тёплые и добрые отношения, – сказала мачеха всё тем же противным ровным тоном. – Я всё понимаю. Мне никогда не хотелось стоять между тобой и твоей мамой, и я не запрещала Уоррену возвышать её и рассказывать тебе о ней так, словно она жива и просто вышла в другую комнату. Но послушай, Беттани, никогда я не считала тебя лишним ртом. А дом, как мне кажется, был бы отличным наследием для тебя. А возможно, ещё и для твоих, я надеюсь, детей и внуков, раз уж мне не суждено оставить своим дочерям должность смотрителя. Ты не хочешь услышать вторую причину?

– Нет, – сказала Беттани. – Я хочу уйти в свою комнату.

– Бет, в своей комнате не просидеть всю жизнь! – повысила голос Гленна. – Я хочу до тебя достучаться, девочка, и видят боги – это сложно! Мир вокруг богат на происшествия, велик, прекрасен, несмотря на то, что в нём происходят и ужасные вещи. И дом, который раньше, говорят, мог танцевать и даже ходить по всему свету, был бы отличным шансом для тебя, шансом увидеть…

Она осеклась. Беттани внутренне возликовала, что поймала мачеху на такой ужасной ошибке: сказать падчерице слова, которые нельзя говорить. Наконец-то!

– Увидеть! – горько засмеялась девушка. – Вы сказали «увидеть», матушка!

– Беттани…