Сердце танцующего дома

ГЛАВА 3. Спор на желание

К обеду, однако, девушка выбралась из своей норы, вытирая слёзы с лица, и села за стол прямая, словно палка. Рядом не было отца – он с утра отправился в город по каким-то финансовым вопросам, зато явилась Имания. Она, видимо, только что приехала, потому что пахла вокзалом и паровозами, и немного лошадьми – видимо, добиралась от станции на попутной повозке. Имания была настолько самостоятельной, что не нуждалась в сопровождении, скажем, мужа или слуг, и предпочитала путешествовать налегке. Обычно во время поездки накапливались какие-нибудь забавные случаи, о которых сводная сестра весело рассказывала за трапезой.

Но сегодня Имания отчего-то помалкивала. И мачеха не была разговорчива. За столом царило напряжение, прерываемое разве что просьбами передать воду, соль или салат. Как всегда, Гленна старалась, чтобы все делали всё сами. Даже горничной сегодня рядом не было: Беттани слышала, как Гленна её отпустила из столовой. Уоррен всегда настаивал, чтобы за столом им прислуживали как полагается, но Гленна его не поддерживала. Она соглашалась с тем, что такой большой дом содержать без помощи – это сложно. А вот с обедом, если он не парадный с кучей званых гостей, можно было обойтись и без посторонних рук. «Что это за глупый обычай: есть, когда за твоей спиной стоят люди и смотрят тебе и другим в рот и в тарелку? Мне этого не понять!» – говаривала она.

Не то чтобы Гленна происходила из какой-нибудь бедной семьи, но всё-таки, помимо волшебников и смотрителей волшебного дома, в её семействе были в основном фермеры.

– Да что за секреты? – не выдержал напряжённого молчания Ренай. – Вы такие напряжённые, что между вами чуть воздух не трещит. Скажет мне кто-нибудь, что происходит?

– Ночью приходил вестник от Прапра, – вздохнув, ответила Гленна. – Очередная кандидатка не выдержала и недели.

– Ну, Прапра должна помнить, что даже Имания ей не подошла, – заявил Ренай. – Мия уже замужем и ни за что не придёт. Не думает же она, что ты должна?..

– Она передала, что кандидаток больше нет и что если двери будут закрыты – пути изменятся, – сказала Гленна. – А это очень серьёзно.

– Да ну, серьёзно, – фыркнул Ренай. – Что изменится для нас? Мы-то не маги.

– Как это не маги? В каждом из нас дремлет магическая сила, – возразила Гленна. – Мы семья, в которой раньше были смотрители дома. Прапра до сих пор ещё… пытается быть смотрительницей. Но нужен кто-то живой. К тому же дом слишком давно не двигается, и это уже само по себе плохо сказывается на путях.

– Магические пути, – заметила Имания, – не могут нарушиться, только сдвинуться. Это так только кажется, что в нашей жизни не присутствует магия. Но если маги перестанут ходить своими путями туда-сюда и если сдвинутся эти пути, то будут последствия. Начнут отказывать артефакты, перестанут работать заклинания. Даже волшебные зелья начнут действовать неправильно. И мир неумолимо изменится.

– Ну не умрёт же он, – снова фыркнул несносный сводный брат. – А хотите, я пойду и стану смотрителем? А что? это, наверно, весело. Можно волшебников пугать.

– Я бы не стала вот так запросто пугать волшебников, – строго сказала Имания голосом отменной заучки. – Любой волшебник может превратить тебя в лягушку. Или в паука. Или в мышь! Но самое главное, братец – это что смотрители дома всегда женщины. А ты немножко не женщина, и тут уже ничего не поделаешь.

– Я могу даже переодеться, лишь бы вы перестали переживать из-за этой старой развалюхи. Не всё ли равно, где жить? Тем более, если это дом, где всё есть. Живёшь на всём готовеньком, ни от кого не зависишь, постоянно видишь новых людей, они тебе что-то рассказывают… Разве плохо? Там, говорят, полно книг, причем некоторые из них наверняка волшебные, говорящие. Можно читать и даже учиться, и представляете, при этом не надо будет терпеть нудных домашних учителей. А среди магов наверняка есть красивые магини, да? Волшебницы там всякие, ведьмочки симпатичные… Красота! В общем, я согласен, передайте Прапра!

Беттани слушала молча и с некоторым удивлением. Ренай находил в этом страшном и мучительном для неё деле какие-то неожиданно хорошие стороны. Говорящие книги, интересные люди… Он точно говорит о том самом непонятном и пугающем танцующем доме, про который утром рассказывала мачеха?

– Я предложила эту работу не тебе, а Беттани, – заявила Гленна. – Она куда больше подходит, хотя бы потому что она женщина. К тому же, в отличие от тебя, в ней есть ответственность и рассудительность. У тебя я их пока не наблюдаю.

Беттани так и застыла с ложкой у рта.

Ответственность и рассудительность? У неё?

– Я в неё верю, – сказала мачеха искренне: а Беттани ведь всегда слышала, когда в голосах проскальзывали лживые нотки. Так вот, их не было!

– Да она же трусишка и лентяйка! – сказала Имания, удивлённая не меньше Гленны.

И тут Беттани обиделась.

– А ты там и двух месяцев не продержалась, наверно, боялась к зеркалу подойти, – воскликнула она.

Пусть мачеха и говорила, что сам себя смотритель в зеркале видел обычным человеком! А всё же зрячим, наверняка, в такой ситуации боязно увидеть себя чудовищем. Даже если ей, Беттани, это неведомо и она не будет видеть, как от неё, страшной, отшатываются всякие волшебники – ей ведь всё равно будет обидно.

– Не твоё дело, – парировала Имания.

– Мне-то всё равно, – не унималась Беттани, – я уже привыкла, что меня сторонятся. Что изменится? Что здесь я чужая и нелюбимая, что там буду…

– Не надо так, Бетти, – сказала мачеха с несвойственной ей болью в голосе, – я всегда любила тебя не меньше, чем своих родных детей.

– Она и нас всегда маловато любила, так что радуйся, – подсказал вредный Ренай.

– Если хочешь знать, я пошла только из-за сердца дома, – сердито заявила Имания, – но даже это меня там не сумело задержать. Это только кажется, что всё просто и ты получишь мечту в придачу к этому жуткому наследству! Но нет, не всё просто, а иногда даже не только страшно, но и опасно.