Сердце танцующего дома

ГЛАВА 4. Беттани расстаётся с домом

Спустя неделю от дома семьи Май, что в Кримствуде, медленно, словно пароход, отчалил гружёный фургон, запряжённый двумя крепконогими лошадьми. Следом готовилась выехать небольшая дорожная карета. Беттани не отходила от окна: хотя она и не могла ничего видеть, зато прекрасно слышала. Да и запахи были важны! А пахло, надо сказать, замечательно: разгорающимся летом. Даже примешивающиеся к стойкому аромату цветущего сада запахи лошадей и дёгтя не отпугивали Беттани. Они были частью путешествия и приключения.

В дверь спальни постучали, и Беттани, думая, что это нянюшка спешит напомнить о скором отъезде, нетерпеливо крикнула:

– Я скоро выйду!

Но особое шуршание юбок, лёгкие шаги и едва уловимый земляничный аромат духов дали девушке понять, что пришла вовсе не няня.

– Бетти, – сказала мачеха. – Мы уже обо всём вроде бы переговорили, но…

У Беттани было огромное количество наставлений от Гленны. Она даже не представляла, что может остаться ещё что-то. Сказать по правде, она устала от этого бесконечно ровного голоса, почти лишённого эмоций. Но сейчас она услышала какие-то несвойственные мачехе интонации и насторожилась.

– Я благодарна вам за всё, что вы сделали, матушка, – сказала девушка на всякий случай, ведь отец часто напоминал, что они оба должны благодарить Гленну ежедневно и даже ежечасно. – Мне было… Мне было хорошо в этом доме!

– Я хотела сказать лишь, что ты для меня – ничуть не хуже, чем другие мои дети, – сказала мачеха. – Я старалась воспитывать вас одинаково и не делать между вами различий…

«Я заметила, – едва не сорвалось у Беттани с губ. – Не хуже – но и не лучше, а ведь следовало как-то понять, что я совсем другая! Что со мной надо обращаться иначе!»

Но она этого не сказала, а только нашла руку мачехи и пожала её.

– Спасибо, матушка.

– Тебе страшно, Бет?

Беттани не знала, что сказать. И на всякий случай ответила, что да – ей было не по себе.

– Ты можешь вернуться, когда захочешь, и я не буду упрекать. Я сама в своё время не справилась, – взволнованно заговорила Гленна. – Ты можешь жить тут, сколько захочешь, и когда нас с Уорреном не станет – всегда найдется кто-то, кто тебе поможет. Ты… Ты даже прямо сейчас или на полдороги можешь передумать и не ехать туда. Да! Всё так! Но если ты поедешь и выдержишь хоть сколько – это сделает тебя сильнее.

– Почему это так важно? – спросила Беттани. – Ведь я девушка, зачем мне быть сильнее?

– Потому что быть сильным и уметь сражаться – полезно для здоровья, – встрял Ренай, который неслышно пробрался следом за Гленной в спальню Бет.

Вообще-то ему это было запрещено. Но раз уж Беттани собиралась покинуть свою комнату на неизвестный срок и тут совсем мало оставалось личного и интимного, да и то отправилось в сундук… То так уж и быть, она решила не сердиться на брата.

– Потому что ты человек, а не мокрица, – сказала мачеха. – Нечего прятаться от всего света, даже если ты его не видишь. Мне бы хотелось, чтобы ты окрепла, стала сильнее… Потому что я люблю тебя.

– И… если я стану сильнее, вы будете любить меня больше, что ли? – выпалила Беттани, обидевшись на «мокрицу».

Однажды Ренай подкинул ей парочку на зубную щётку. А те, медленные, вялые, никуда не спешили уйти! Хорошо ещё, что Беттани давно привыкла ощупывать предметы со всех сторон, прежде чем воспользоваться ими, и не сразу сунула щётку в рот… Мокрицы были противные, гадкие, и как можно было сравнивать её с такими мерзкими существами?!

Но мачеха неожиданно обняла сопротивляющуюся, сердитую Беттани и сказала как никогда ласково:

– Нет, глупая. Я просто тебя люблю. Ты боль моего сердца. Когда я вижу, как ты слаба и беспомощна в этом мире – мне становится не по себе. Как я смогу оставить тебя, если ты всегда будешь такой? Поэтому я хочу, чтобы ты научилась самостоятельности – как Имания и Мия, как Ренай в будущем.

– Я уже самостоятельный, – заявил Ренай, – просто ты не хочешь этого признавать. На мне бремя младшего ребёнка, а из-за твоего инстинкта наседки мне придется терпеть это ещё года два-три!

– А ну брысь, – беззлобно сказала Гленна и еще крепче обняла Беттани. – Ну всё, достаточно, а то я расплачусь.

Сказала – достаточно, но не отпустила. Пришлось Беттани вежливо кашлянуть и пошевелиться в крепких объятиях. В отличие от мачехи, девушка ужасно растрогалась: в носу защекотало, а глаза стали горячими и влажными.

У открытой входной двери ждала Имания. Она сунула Беттани в руку свёрток.

– Вот, держи, – сказала она. – Там магический браслет – потрёшь его как следует – сможешь со мной связаться.

– Зачем? – не поняла Бет. – У меня есть кулон для связи с отцом.

Со старшей сводной сестрой у неё не было ничего общего. Ренай звал Иманию «учёной крысой», а по словам няни Беттани знала, что сестра обожала вычурные платья, яркий макияж, пышную причёску и длинные ногти, отчего напоминала залетевшую в тёмный лес сказочную птицу. Имания слыла смелой, резкой, во многом подражала Гленне, и у Беттани были все основания не любить сводную сестру.

– Затем, глупая, что я там была и всё знаю. К тому же тебе может понадобиться такая помощь, о которой не каждого попросишь, а я… Зря, что ли, Ренай называет меня «библиотекой на каблуках»?

– Он тебя и похуже зовёт, – сказала Беттани неловко.

Она и так растрогалась из-за прощания с мачехой, а тут ещё это. Все как будто решили изменить её привычное видение семьи и наперебой показывали, какие они хорошие. Хотя и не трудились подбирать слова, говорили, как всегда, с подковыркой и грубовато.

– В общем, это для связи со мной. Браслет магический и тебе поможет. А, и ещё. Прапрабабушка Эмилия, она своеобразный человек… Ну, то есть призрак. Она одновременно и древняя старушка, и вздорная девчонка. В целом, не такая уж она несносная, постарайся найти с ней общий язык. Иначе она по несколько дней не высовывается со своего чердака.

– А она живёт на чердаке?