Сердце тьмы 2. Поглощённые проклятием

Глава 11

Утро выдалось хмурым — будто само небо за окнами, глядя сверху, понимало: здесь ещё не отпустило. Ещё не отболело. Свет пробивался сквозь тонкие шторы медленно, сероватой дымкой, растекаясь по полу, по простыням, по нашим телам. Это был не совсем день, но уже и не ночь — пограничное состояние, в котором хочется задержаться подольше, будто бы утро не осмеливалось нас разбудить. Всё было как обычно. Всё — кроме меня.

Я открыла глаза медленно, будто боялась разрушить хрупкую тишину, в которой мы с Джералдом провели ночь. В этой тишине не было магии, не было войны. Только дыхание. Только руки. Только он — рядом. Его тепло ещё витало в воздухе. Осталось в складках простыни. В тихом, ровном дыхании, наполнявшем пространство.

Он не ушёл. Лежал на боку, лицом ко мне, словно охранял даже во сне. Его рука всё ещё покоилась на моём бедре — не властно, не цепко, а как будто просто говорила: я здесь. Белоснежные волосы чуть растрепались, одна прядь мягко упала на щеку. И в этом было что-то невыносимо человеческое. Удивительно уязвимое. Он не был сейчас ни магом совета, ни самым сильным боевым магом Зельвеса. Он был просто мужчиной. Тем, кто остался. Тем, кто выбрал остаться.

Я приподнялась на локте, медленно, стараясь не потревожить тишину. Но стоило моим пальцам слегка коснуться его плеча — он тут же открыл глаза. Без слов. Без резкости. И встретил меня взглядом. Эти глаза… Ледяные, синие, всегда настороженные, пронизывающие до самой сути. Сейчас в них было нечто другое. Нечто мягкое. Тихое. Живое. В этом взгляде не было защиты. Только спокойствие. Только уверенность, что я здесь. Что я цела. Что он — рядом.

— Доброе утро, — произнёс он хриплым ото сна голосом.

— Ты всё ещё здесь, — выдохнула я, не в силах скрыть удивления, будто даже сама не до конца верила в его постоянство.

Он потянулся, расправляя плечи, и, не отводя от меня взгляда, произнёс с ленивой серьёзностью:

— Ты проснулась — значит, я где-то рядом. Придётся смириться.

Я улыбнулась. Не из вежливости. Не из привычки. А потому что внутри вдруг стало тише. Легче. Совсем чуть-чуть, почти неощутимо, но достаточно, чтобы не чувствовать себя оставленной в одиночестве перед лицом всего этого хаоса.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он уже серьёзнее, взгляд стал более сосредоточенным.

— Как будто меня переехал магический зверь, — хмыкнула я, сев и откинув волосы назад. — Но… было хуже. Сейчас просто пусто. Знаешь, как бывает после затяжной бури — когда небо больше не сотрясается от ударов грома и ударов молнии, но всё ещё серое.

— Иногда пустота — это лучше, чем боль, — отозвался Джералд, тоже приподнимаясь и опираясь на руку. — Она даёт тебе пространство. Время. Чтобы понять, куда двигаться дальше. Кто ты, когда стихает всё вокруг.

Я посмотрела на него. Всё тот же спокойный, выверенный, даже равнодушный для других. Но не для меня. Он не был просто наблюдателем, не искал во мне силу, которой можно воспользоваться. Он видел больше. И не пытался заглянуть глубже, чем я позволяла.

— Я не хочу терять себя, — сказала я почти шёпотом, не решаясь встретиться с ним взглядом. — Не хочу однажды проснуться чудовищем, о которых шепчутся дети. Но что-то внутри меня меняется. Я это чувствую. Не снаружи. Внутри. Глубоко.

Он не задал ни одного вопроса. Не стал разбирать меня на части, не потребовал объяснений. Вместо этого он поднялся под моим удивлённым взглядом, сел ближе, и, достав кружку с тумбочки, протянул мне чашку. Пар от настоя поднимался тонкими лентами, обволакивая нас мягким запахом трав. Он сделал это просто, почти буднично, будто заранее знал, что мне понадобится что-то, что согревает. Наверное, он заварил его, пока я ещё спала. Не спрашивая. Просто заботясь.

— Тогда не отпускай себя, Раэль, — сказал он негромко. — И не отпускай меня, если станет хуже.

Я кивнула. Медленно. Тихо. Слов здесь не требовалось — всё было уже сказано в его взгляде, в голосе. В том, как он держал меня ночью, будто спасал от самой себя.

После лёгкого завтрака — скорее ритуального, чем насыщенного — мы с Джералдом вышли на улицу. Солнце не торопилось пробиваться сквозь плотную пелену облаков, и весь Зельвес утопал в приглушённом, тусклом свете. Будто и сам город боялся разбудить что-то, что дремлет в трещинах улиц, под плитами, в тенях. Каменные мостовые были влажными от ночного тумана. Воздух тягучий, насыщенный запахом сырости, горьковатого дыма и металлических ноток магии. Он обволакивал, прилипал к коже, заставляя замедлять шаг — как будто город сам требовал тишины.

Зельвес ещё не шумел. Ни выкриков, ни торговли, ни детского смеха. Даже птицы будто знали, что стоит помолчать. Ощущение недавней бойни, витавшее в воздухе, всё ещё не рассеялось. Стражники, застывшие у стен, молчали с каменными лицами, не задавая вопросов, когда мы проходили мимо. Кто-то из прохожих узнал Джералда — и сразу отвёл взгляд. В нём всегда чувствовали силу. Но вместе с уважением всегда шёл страх. Он вызывал именно такую реакцию: почтение, замешанное с внутренним трепетом.

— Думаешь, Элдора уже перевели из изоляции? — спросила я, не ускоряя шаг. Голос прозвучал спокойно, но внутри всё сжалось.

— Должны были, — ответил Джералд. — Его состояние стабилизировалось и нет никаких угроз для перевоплощения. Внутренние повреждения серьёзные, но обошлось без переломов. Повезло. Учитывая, кто на него охотился, — повезло чертовски сильно.

— Ты злишься? — я взглянула на него краем глаза. — Злишься, что мы не смогли защитить вовремя?

Он не ответил сразу. Шёл в том же ритме, но внутри будто замкнулся, и я почувствовала это, как магическую пульсацию воздуха. Лишь спустя несколько шагов он заговорил, ровно, почти глухо:

— Я злюсь, что эти твари были так близко. И что кто-то, чёрт возьми, снова их к нам подвёл. Они не спроста таким скопом подошли к нам, к скрытой от них земле, — блондин остановился. На долю секунды. И в этой паузе — сдержанный гнев. Потрескавшееся спокойствие. Потом он выдохнул и добавил тише: — Но я не виню ни себя, ни тем более тебя. Если бы ты не вмешалась, его бы уже не было.