Сердце тьмы 2. Поглощённые проклятием

Глава 12

Мы неслись к источнику крика, цепляясь за призрачную надежду — успеть, предотвратить неизбежное. Хоть что-то изменить. Но с каждым шагом призрачная надежда гасла, как костёр под ледяным ветром. Крик уже стих, сначала превратившись в сдавленный, будто кому-то перехватило горло, а потом резко оборвался. Без следа. Как последнее дыхание перед смертью.

Тишина, пришедшая на смену, была не спасением — приговором. Очередное напоминание: ни стены, ни барьеры не спасут. В этом мире нет защищённых, нет неприкасаемых. Всегда найдётся щель, лазейка и кто-то заплатит за чужую халатность своей жизнью или душой.

Я чувствовала, как внутри нарастает холод. Не страх — отвращение. От этой реальности, от её законов, от той иллюзии контроля, которую мы каждый день соблюдаем. В этом мире выживают не сильнейшие. А те, кто гибче. Те, кто умеют притворяться, подчиняться, лгать. А что ждёт нас сейчас? Очередной вырвавшийся из магического заточения искажённый? Один из тех, кого уже нельзя спасти, кто слишком долго смотрел в пустоту? Пьяный мирный, напавший на женщину? Или нечто куда хуже — то, что не кричит, не рычит, а просто смотрит?

Я больше не знала, чего ждать. В каком направлении вообще двигать мысли. Правильного пути давно не существует. Нас вынуждают действовать наощупь — и это стало нормой.

Совет с готовностью убивает любого, кто не вписывается в их узкий мир. Кто слишком неудобен. Кто вызывает сомнение. Но почему тогда Райдер? Почему он? Верный, преданный, готовый сражаться до конца. И почему Клинт — тот, кто заведомо опасен, — продолжает разгуливать, словно ничто не нарушено? Где же тогда справедливость? Где стремление защитить народ, которым они так любят прикрываться в своих речах?

Её ее существует, я снова позволила себе забыться. И эта мысль с каждым шагом сжималась в груди всё сильнее — как предчувствие. Как горькая истина, которую я не могла выбросить из головы, несмотря на боль, несмотря на ярость.

Искажённые убивают всех, кто мешает им идти вперёд и захватывать мир целиком, но со мной всё иначе. Они словно намеренно испытывают и подвергают новым экспериментам. Втягивают в игру, результат которой мне до сих пор неведом. Как будто наблюдают, проверяют, как далеко я зайду, сколько выдержу и как отреагирую. Пытаются сломать не силой, а сомнениями — заставить усомниться в каждом решении, в каждом выборе. И, что хуже всего, их слова попадают в цель. Их шёпот проникает под кожу, и, как бы я ни старалась, я начинаю слышать в нём правду.

Моя тьма — моя собственная — уже не пугает так, как раньше. Напротив. Она манит. Она обещает свободу, силу и желанную справедливость. И всё чаще я ловлю себя на мысли, что уничтожить этот прогнивший совет было бы не местью, а единственным логичным решением. Их правила, их слепая вера в порядок и подозрения — всё это давно перестало работать. Они не видят очевидного. Не хотят. Райдер? Его они сожгли магией без колебаний. А Клинт — ходит на свободе, улыбается, пока я раз за разом зашиваю следы после того, что он развязывает. Где в этом правда? Где в этом справедливость?

Что держит меня на грани? Джералд, готовый шагнуть за мной даже в самую глубокую пропасть. И, возможно, только это до сих пор удерживает меня от окончательного падения. Потому что я не хочу, чтобы он упал со мной и пострадал. Он не заслужил всего этого, а моя душа уже давно чернее чёрного и полна злобы.

Я недовольно цыкнула, словно пытаясь отогнать весь ненужный хлам из головы, и вернулась в реальность. Под ногами — камень, потрескавшийся, как кожа земли. Тонкие линии трещин — будто порезы. Всё здесь казалось враждебным. Даже воздух и несвойственная тишина. Ни ветра, ни движения. Трава не шевелится. Птицы не поют. Всё будто затаилось. Слишком глухо, словно само время решило застыть, о чём ещё недавно я мечтала.

И где-то в этой тишине уже проскальзывала тьма. Она не шла открыто — она вползала. Мы свернули за угол, покинув иллюзорно мирную часть квартала. И я резко остановилась, напряглась и мрачно осмотрела представшую картину, стараясь не упустить детали.

На земле, между покосившимися лавками заброшенного торгового уголка, лежала женщина с неестественно выгнутыми конечностями и разодранным животом. Её тело казалось брошенным, будто выдавленным из реальности. Белоснежная мантия — теперь рваная, запятнанная кровью — цеплялась за треснувшую каменную плитку мостовой. Одна рука была вывернута под невозможным углом, а лицо застыло в предсмертной судороге: не просто боль, а отчаяние. Лёгкий мрак застыл в её широко распахнутых тёмных глазах, и эта пустота обожгла сильнее любого заклинания.

Она не просто умерла. Её убили быстро, но с мукой и без шанса на спасение. На щеке — свежая рана. Из неё стекала тёмная нить крови, сбежавшая к вороту. А чуть ниже, на оголённой груди, темнел выжженный символ. Искривлённый, чуждый, зловещий. Он будто пульсировал в воздухе, хотя пульса самой женщины уже не было.

Я скривилась от собственного бессилия и впилась ногтями в многострадальную кожу ладоней. Мы опоздали. Не просто не успели — мы не имели ни шанса. Всё произошло слишком быстро, хотя бежали сюда со всех ног. Шагнула вперёд, с глухим раздражением в груди, опустилась на колени рядом с телом. Воздух вибрировал. Магия ещё не рассеялась — в ней был хаос, сгустки чужой воли, не поддающейся распознаванию. И в то же время знакомой. Тело уже успело остыть, но смерть была недавней — минуты, не больше. И кто бы это ни сделал, он либо ушёл только что, либо всё ещё наблюдает.

— Раэль… — голос Джералда был низким, глухим. Он подошёл медленно, будто сам не верил в увиденное. Пальцы сжались в кулак. — Это Сиян Легисер. — Одна из Совета. Маг света и льда. Её держали в резерве. Именно она контролировала основной узел барьера Зельвеса.

Мир внутри меня дёрнулся, глаза расширились против воли, а в голове завертелся новый вихрь мыслей. Сломавшаяся защита. Пролом. И чужая метка прямо на теле магистра совета. Это уже не просто убийство. Это предупреждение, что они здесь, в самом сердце наиболее развитого города с лучшей защитой. Они могут без проблем выследить кого нужно и убить в любой удобный момент. Нас обыграли, если всё подтвердится.