Сердце тьмы 2. Поглощённые проклятием

Глава 13

Вечер опустился на Дарвуд тяжёлым покрывалом, сквозь которое не пробивался даже лунный свет — словно сама ночь отказывалась проливать милость на город, давно утративший право на покой. Шаги патрулей звучали глухо, отдалённо, будто шли не по улицам, а по нашим нервам. Тишина была гнетущей — не от умиротворения, а от чего-то затаившегося в темноте, едва сдерживающего дыхание.

Мы шли в ней, как в тумане. Без союзников. Без права на ошибку. Даже Элдор с Гризельдой теперь вызывали тени сомнений, несмотря на верность Джералду и прежнюю преданность. Всё, что однажды казалось надёжным, теперь хрупко, словно стекло, тронутое сетью трещин. Слишком многое отравлено — в том числе и моё сердце, в которое с каждым боем глубже впиваются шёпоты искажённых.

Иногда я ловила себя на том, что даже в Джералде пытаюсь отыскать изъян. Что если и он? Что если всё это — часть плана, часть той же самой игры, где нас всего лишь расставляют на доске, не спрашивая согласия? Он не давал поводов сомневаться, нет. Он спасал, был рядом, хранил. Но сейчас… Сейчас мы стояли в одиночестве против силы, которую даже не могли назвать.

Я не хотела втягивать других в нашу смертельную игру. Не хотела подставлять, не хотела терять ещё. Но справиться в одиночку — значит принять, что однажды нас может не остаться вовсе. Мы, возможно, последние, кто ещё пытается удержать хрупкое равновесие, пока враг шаг за шагом выдёргивает ключевые опоры из-под магического купола. Они действуют не в открытую. Они выжидают, отрезают дыхание. Начали с самых сильных. С самых важных. И только мы с Джералдом знаем: это лишь начало.

Если всё продолжится в том же духе, мы окажемся в западне — медленно, почти незаметно, но неотвратимо. Клетка захлопнется, и вместе с ней рухнет всё, во что ещё кто-то осмеливается верить. Жизни будут теряться не поодиночке, а десятками, и мир покатится в пропасть — в бездну, где уже не осталось места надежде. Бежать будет некуда. За пределами города — твари, охотящиеся на сильнейших. Внутри — предатели, которые уже давно разрушают нас изнутри. И пока мы этого не замечаем — они подбираются ближе.

Я молчала, стиснув зубы, пока мы с Джералдом возвращались по вымершим коридорам Дарвуда. Но внутри зрела не тревога, даже не страх, а самая настоящая злость. Чистая, обжигающая. Не вспышка — жара, копившаяся давно, прорастающая корнями в тело девушки с выжженным знаком на груди. В ложь Клинта. В ту волну искажённой магии, которая пронеслась по академии и затаилась где-то под камнем, как яд под кожей. Мир вокруг казался прежним, но мы оба знали: он уже треснул.

Стоило нам свернуть за один из служебных ходов, Джералд резко остановился. Его взгляд поймал мой — напряжённый, внимательный, без тени шутки.

— У нас мало времени, — сказал он глухо, почти шёпотом, как будто стены могли услышать. — Они начнут заметать следы. Если за этим действительно стоят те, о ком мы думаем…

Он не договорил. Не потому что испугался — потому что воздух сам по себе был чужим. Пропитанным угрозой. Я почувствовала, как леденеет спина.

— Раэль, — он наклонился чуть ближе, его голос стал тише, но тверже, — никому не доверяй. Даже тем, кто клянётся быть рядом.

— Что ты предлагаешь? — я сжала руки в кулаки, чувствуя, как по пальцам пробегают едва заметные искры. Магия отзывалась на напряжение, словно сама готовилась к худшему.

— Начнём с архива Дарвуда, — тихо произнёс Джералд, но в голосе звучала решимость. — Эта академия — не просто учебная база. Это сердце Зельвеса. Сиян была членом Совета, хоть один след от неё должен остаться здесь. Любые записи, наблюдения о проявлении дара и возможные эксперименты. А если нет — значит, мы имеем дело с чем-то куда большим. Подобные записи не хранятся в башне совета, они всегда здесь.

— В закрытую часть архива не попасть незаметно, особенно, если там хранится столь важная информация, — нахмурилась я. — Даже ночью. Внутренняя защита сработает при попытке доступа без кода.

Он неожиданно усмехнулся — уголками губ, с тем самым дерзким блеском в глазах, который появлялся только в моменты, когда он шёл против правил. Кажется, блондин знает, о чём говорит и раньше мог неоднократно проникать в архив для собственных целей, потому сейчас так спокоен и не опасается попасться на незаконном проникновении. Ведь даже его членство в совете не даёт никаких гарантий остаться безнаказанным и чистым.

— А кто сказал, что мы пойдём через главный вход?

Я приподняла бровь, всё ещё не понимая, к чему он клонит, но вопросов задавать не стала. В этом был смысл — в доверии. Пусть у меня и оставались сомнения, сейчас важнее было одно: проверить любую зацепку, даже если кажется, что в архивах нас ждёт только пыль и гниль.

Мы двигались быстро, по второстепенным коридорам, избегая освещённых участков и сторонних звуков. Каменные стены, тёмные арки и потрескавшиеся плиты под ногами — всё говорило о том, что эти ходы почти не использовались. Я не спрашивала, откуда он их знает. Может, потому что сама раньше бывала в подобных местах в Хильтоне. А может — потому что понимала: у Джералда есть доступ туда, куда другим даже смотреть запрещено.

Когда мы спустились в нижний сектор, нас окутал резкий запах пыли, старой бумаги и древней магии, будто время застыло здесь и смотрело на нас сквозь полки. Стены дышали тишиной, а тени казались гуще. Хранилище, забитое свитками, списками, личными делами и старыми приказами, будто само наблюдало, кто пришёл тревожить забытое. Здесь скрывались не просто сведения. Здесь жили призраки решений. Судьбы, которых предпочли не помнить. И если она действительно была одной из главных фигур защиты города — её имя должно было оставить шрам в этих стенах.

Мы разделились. Я углубилась в отчёты совета, Джералд — в блок внутреннего контроля и приказов. Время текло вязко, как тёмный сироп, каждый лист — будто след на пыльном стекле. Страницы шелестели под пальцами, но всё было либо устаревшим, либо нарочно стертым. Ни имени. Ни внешности. Ни даты прибытия. Та, чьё тело мы ещё ощущали за спиной, будто никогда не существовала. Я откинулась на спинку жёсткого стула, вдохнула глубже, сдерживая раздражение. Внутри всё пульсировало от тревоги, как магия под кожей в момент заклинания.