Сердце тьмы 2. Поглощённые проклятием

Глава 14

Утро выдалось тяжёлым и неприятным. Не потому, что тело отказывалось подчиняться — наоборот, оно работало в полную силу, натянутое, как струна. Но за ночь я не сомкнула глаз ни на минуту. Комната будто дышала тревогой — густой, липкой, заползающей в грудную клетку и шепчущей на ухо, что сегодня всё может пойти не так.

Собравшись с силами, поднялась с кровати, чувствуя лёгкую усталость и тяжесть в голове. Я двигалась молча, быстро, с холодной точностью. Ни лишнего жеста, ни сбоев в ритме. Будто не собиралась на новое задание, а стремилась вырыть себе могилу. И пусть не физическую — ментальную, духовную, ту, из которой потом уже не выбраться, если всё же в неё угожу.

В зеркале на меня смотрела чужая. Тёмные волосы, спутанные после бессонной ночи, не слушались. Лицо — осунувшееся, черты — будто выточены из мрамора. Лиловые глаза потускнели, в них не отражалось ничего, кроме усталости и нарастающего внутреннего холода. Под глазами — синие тени, как напоминание о всех несказанных словах и неотплаканных мертвецах. А среди тёмных с фиолетовым волос неожиданно обнаружились серебристые пряди. Едва заметные, но чужие. На фоне стресса я всё же поседела. На фоне всего остального — мелочь. Но всё же, эта деталь вонзилась, как тонкое лезвие: ха, посмотри, что с тобой стало.

Когда я спустилась вниз, Джералд уже ждал у выхода. Строгий, собранный, выверенный до миллиметра. В тёмной мантии, с идеально застёгнутыми манжетами. Он выглядел как тот, кем на самом деле и был — маг, за которым стоит Империя, идущий в бой не за славу, а потому что иначе нельзя. Как маг совета, который был в праве выносить серьёзные решения и мог влиять на ход событий, пусть и не всех. И всё же, когда его взгляд встретился с моим, в нём отразилась не холодная решимость, а почти неуловимая мягкость. Как будто этот человек, способный уничтожить любого, кто пойдёт против него, помнил: я — не враг.

— Архивная секция, к сожалению, пока закрыта, — произнёс он, едва мы оказались наедине. Ни приветствия, ни лишних пауз — только сжатая информация и внутреннее напряжение, сквозившее в каждом слове. — Но я узнал кое-что. Один из магов, курировавших подземные экспедиции, пропал. Его не было на утреннем собрании, и никто не видел его с прошлой ночи. А барьер пульсирует. Дрожит, словно что-то разъедает его изнутри. Пока никто не понимает, в чём причина.

Я замерла, чувствуя, как в груди расползается холод. Исчезновение — это уже не совпадение. Это очередное звено. Барьер не должен пульсировать. Он — как дыхание города. Его стабильность — наша защита. А если он начал сбоить, даже несмотря на отсутствие ключевого мага света, что-то произошло ещё.

Подземные экспедиции — не просто разведка или поиск артефактов. Это наше выживание. Там, в глубине, маги добывают воду, которую не добраться простыми заклинаниями, выращивают растения, настраивают алхимические установки и проводят эксперименты, о которых не говорят вслух. Всё тщательно скрыто. Даже среди магов доступ туда имеют единицы. А уж мирные жители и вовсе не догадываются, что прямо под их ногами — сеть тоннелей и лабораторий, спрятанных под множеством печатей и заклинаний отвода. Пробраться туда случайно невозможно. Защита настолько плотная, что любой, кто попытается приблизиться без допуска, либо потеряется, либо сойдёт с ума.

И если кто-то всё же проник туда, если маг на самом деле исчез там, то главная битва уже не за горами. Мы приближаемся к ней уже не шагами, а огромными прыжками, но среди нас нет тех, кто был бы готов к предстоящим событиям в полной мере. Я подозрительно прищурилась.

— Значит, они добрались и туда, — тихо выдохнула я, чувствуя, как под рёбрами зреет злость. — Они что-то нашли и теперь выкашивают всех, кто знает слишком много. Одного за другим.

— Всё указывает именно на это, — Джералд сдержанно кивнул, но в его глазах уже вспыхивали огоньки ярости, сдерживаемой лишь силой воли. — Но они делают это до тошноты чисто. Как будто заранее знают, какие ловушки мы расставим. Ни следа, ни частиц ауры, ни единой ошибки. Будто с нами не воюют — а ведут охоту. Хладнокровную и изощрённую.

Я почувствовала, как внутри всё сжимается. Тьма не бросается на нас с криком. Она врастает, обволакивает, зачищает пространство так, что мы даже не замечаем, как остаёмся одни, загнанные в угол без выходов. И всё же — нас пока не поймали.

Мы двинулись вглубь академии. Зельвес в этот день не просыпался бодро. В нём не было утреннего гула голосов, суеты учеников, лёгкого ритуального движения, привычного обитателям Дарвуда. Вместо этого — вязкая тишина. Напряжённая, слишком собранная. Казалось, даже стены замерли, прислушиваясь. Но хуже было другое.

Я чувствовала, как магия в плитах под нашими ногами изменилась. Её течение стало иным — стремительным, будто разогнанным изнутри. Она текла быстрее, тяжелее, как перегретая кровь под кожей. Заклинания по периметру — целы. Все защитные плетения — активны. Но потоки внутри них пульсировали не так, как раньше. Словно кто-то начал раскручивать пружину. И я не знала — сорвётся она в бой или взорвётся изнутри.

Пока мы шли по всё темнеющим коридорам, в памяти всплывали фрагменты вчерашнего вечера — безжизненное тело магини, искажённая плоть возле сердца, метка, словно выгравированная тьмой. Каждый элемент на ней кричал об одном: это было не просто убийство. Это был акт демонстрации. Послание от тех, кто либо служит искажённым, либо давно уже стал одним из них, скрыв лицо под личиной человека. И если такой враг уже внутри Дарвуда — это больше не теория. Не предположение. Это факт. Ужасающе чёткий, слишком реальный. Всё, о чём я раньше шептала себе по ночам, теперь стояло передо мной без маски. Только доказательств пока не хватало, чтобы ударить в сердце распространившейся гнили.

— Я говорил с Тагаром, — внезапно нарушил тишину Джералд. Его голос прозвучал сухо, чуть ниже обычного, как будто ему не нравилось произносить вслух то, что он знал. — Он не спешит делиться, но явно встревожен. Мы не одни, Раэль. Кто-то ещё тоже копается в глубже, чем следует.