Сердце тьмы 2. Поглощённые проклятием

Глава 15

Цитадель встретила нас гнетущей тишиной — слишком правильной, словно сама затаила дыхание в ожидании грядущего. Это было не просто молчание. Это было затишье перед бурей. Здесь не оставалось места иллюзиям: разговор, к которому мы приближались, изменит многое. Возможно — всё. Прятаться от правды больше не получится. Прикрытия барьеров и мнимых гарантий безопасности рассыплются, как пыль.

Высокие арки главного зала взмывали к потолку, будто когти, впиваясь в камень и теряясь в черноте сводов. Изломанные тени, падавшие от массивных колонн, превращали помещение в древнее капище, где уже давно не молятся, а выносят приговоры. Естественного света здесь не было. Лишь холодное магическое сияние, льющееся сверху, обнажало каждый изъян, каждое колебание, каждую трещину — на стенах, на лицах, в голосах. Этот свет не грел — он обнажал и судил.

Мы с Джералдом стояли в том же зале, где в первый раз обсуждали судьбу Райдера. Только тогда он был по другую сторону трибун. Теперь же мы вместе — и стены будто сдвинулись, сжав нас в тиски. Воздух стал плотным, почти вязким, и оседал на плечах, как невидимый груз. Где-то в глубине памяти всплывали голоса: обвинения, споры, молчаливое осуждение, которое так и не исчезло.

С того дня мало что изменилось. Взгляды были те же — тяжёлые, сдержанные. Слишком много глаз, слишком мало веры. И все они по-прежнему смотрели на меня как на чужую. Не как на союзника, не как на боевого мага, прошедшего через ад. Как на угрозу в человеческой оболочке. За красивой маской, по их мнению, могла прятаться сама тьма. И, может быть, они были не так уж далеки от правды.

Сивериус, как и подобало главе Совета, оставался единственным, кто сохранял бесстрастие. Ни одна черта на его лице не дрогнула, когда мы вошли в зал. Он сидел в центре — неподвижный, выточенный из камня, словно сам был частью цитадели. Но стоило мне попасть в его поле зрения, как он медленно наклонился вперёд. Холодный, пронизывающий взгляд скользнул по мне, словно оценивая каждую незатянувшуюся царапину, каждую новую линию на лице, каждую перемену.

Сегодня я преднамеренно изменила себе — и он это заметил первым. Обтягивающие кожаные штаны с магическими цепями, водолазка стандартной формы, но скрытая под плащом с широким клёшем, больше напоминающим боевое платье. Всё выглядело вызывающе просто — и только знающие могли понять, что каждый участок ткани был зачарован мной лично на высшем уровне. Это не было вызовом, это было заявление.

Волосы собраны в высокий хвост, магические шпильки мерцали, как кованые иглы судьбы. Я не пришла сюда обсуждать, я пришла — как на войну. Мой взгляд встретился с его — упрямый, прямой, слишком честный, чтобы нравиться. Он нахмурился, будто выискивая в нём ответ на вопрос, который не озвучил, но о котором думали все присутствующие. Я не собиралась оправдываться. Ни перед ним, ни перед другими. Пусть думают, что хотят. Слишком долго я носила маску покорной, пока они играли в свои тихие интриги и перекладывали вину за гибель мира на выживших.

Джералд стоял рядом — и вторил мне без слов. Его официальная форма совета — строгий тёмно-синий сюртук с мерцающими узорами, таившими в себе десятки защитных заклинаний — величественно и сдержанно переливалась, как вода, заключённая в кристалл. Его образ тоже можно было бы принять за декоративный, если бы не ощущение силы, что струилось от каждого шва, от каждого стежка ткани. Всё в нём кричало: «Осторожно. Этот человек способен разрушить ваш мир — молча».

Никто из нас не знал наверняка, сколько искажённых затаилось прямо здесь — в зале Верховного совета. Возможно, кто-то из них уже давно сидел за одним из этих столов, хранил бесстрастие, поднимал руку «за» или «против» и голосовал за судьбы других. Сегодня здесь собрались не только маги Зельвеса — прибыли делегаты из других ключевых городов, представляющие высшие магические круги. Все они выглядели так, будто прошли сквозь девять врат ада, прежде чем оказаться в этом холодном, давящем зале. Измотанные, мрачные и при этом — живые.

Но даже сквозь усталость в их глазах читалось нечто другое. Они смотрели на меня, почти не отрываясь. Словно увидели не просто женщину, а нечто большее — угрозу или надежду. Некоторые кивком указывали на меня своим соседям, и те тут же склонялись друг к другу, переговариваясь вполголоса. Волна едва сдерживаемого интереса прокатилась по залу, как магический импульс. Они ждали, что я скажу. Что сделаю. Стану ли той, на кого поставили свои последние, отчаянные надежды.

Именно эту надежду я собиралась сегодня разбить. Разбить, чтобы показать: их вера — иллюзия. Пока они сидят здесь, враг уже обвивает паутиной защитные узлы, врастает в саму суть города, в магию, в самих магов. Барьеры скоро рухнут. Мы — внутри клетки. А они всё ещё делают вид, что могут держать под контролем то, чего уже давно не понимают.

— Раэльдана Лорэс, — раздался голос Сивериуса, тягучий, будто выведенный из тембра самого холода. Он говорил не громко, но вся тишина зала тут же сложилась в его сторону, подчинившись. — Джералд Тенвариус… Вы были первыми, кто обнаружил тело магини Сиян. Я правильно понимаю?

— Да, — кивнула я, голос не дрогнул. — Мы услышали крик, когда возвращались с восточного крыла Зельвеса. Нашли её уже мёртвой. Следов жизни не было. Только…

Я замолчала, пальцы сами собой сжались. Перед глазами встал тот самый миг — окровавленная мантия, застывшее в боли лицо, выжженный знак. Предупреждение и гул пустоты в груди, который не стих до сих пор.

— Только что? — резко перебил маг справа, почти вскакивая со своего места.

Голос у него был резкий, с металлической интонацией — так говорят не из интереса, а чтобы сбить с толку, сбить с ритма. Я перевела на него тяжёлый, холодный взгляд. Сейчас не время торопить с выводами — я вспоминала детали, старалась восстановить каждую деталь, не упустить ничего важного. Но он будто нарочно давил, и в его тоне звучало нечто большее, чем нетерпение. Или я уже в каждом вижу врага? И всё же… этот взгляд, дрожь в уголках губ — слишком открыто. Даже для искажённого. Предатель?