Сердце тьмы 2. Поглощённые проклятием

Глава 16

Маги совета больше не спорили и не возражали. Словно всё произошедшее стало для них не просто уроком — меткой, выжженной на сердце. Они были потрясены до глубины души, и это ощущалось даже в тишине. В их взглядах — ужас, недоверие, подавленность. Те, кто уцелел, больше не искали глазами союзников. Они боялись смотреть друг другу в лицо. Каждый теперь мог оказаться тем, кто сорвёт с себя оболочку и обнажит искажённую суть. Страх прочно укоренился в их сознании. То, что ещё вчера казалось абсурдом и мифом, сегодня стало чудовищной реальностью.

По мрамору зала струился дым. Борозды, оставленные магией, дымились, а кровь — и человеческая, и чужая — впитывалась в камень, оставляя багровые прожилки. Всё здесь теперь напоминало: тьма уже не за пределами барьера. Она внутри. В стенах, в умах, в сердце самого Зельвеса. Многие маги погибли. В том числе — прибывшие из других городов. Те, кто держал власть в других городах, кто мог бы сообщить миру об этом кошмаре. Но они не вернутся, а вместе с ними и последняя надежда на то, что система, воздвигнутая для защиты человечества, действительно работает. Сегодняшнее сражение доказало: верхушка беспомощна. Жалкое тщеславие, почести, титулы — ничто, если в решающий момент ты не можешь ни защитить, ни противостоять.

Иметь силу — не значит быть сильным. Истинная мощь проявляется в действии, в готовности, в умении. Не в теории, а в крови, боли и решениях, принятых на грани. Расплата настигает тех, кто прячется за регалиями, и ставит их на колени перед собственной никчёмностью. Сегодня каждый их присутствующих осознал, как рискуют боевые маги за пределами барьеров, столкнувшись с противником лицом к лицу. И теперь они осознают, что собственными руками впустили врага внутрь и позволили проникнуть настолько глубоко.

Авторитет совета пошатнулся. Сегодня они не сделали ничего. Ни одного по-настоящему эффективного действия, ни одного спасённого. Если бы не мы с Джералдом, не появление Гризельды и не решимость действовать — все здесь уже были бы мертвы. С другой стороны, именно моё заклинание разоблачения стало триггером. Именно оно вынудило врагов раскрыться и ударить первыми. Мы не оставили в живых ни одного — ни допроса, ни сведений, только пепел. Но вряд ли они стали бы говорить. Высокоранговые искажённые не ищут диалога и не думают прийти к мирному сосуществованию.

Я подошла к телу одного из поверженных искажённых — того самого, что ещё недавно рвался в бой с яростью, не щадя никого, кто оказывался в пределах досягаемости. Его не волновало, что они были слабыми, что просто хотели жить. Для таких, как он, наши жизни не значили ничего. Ни капли жалости. Ни тени сомнений.

Лицо твари всё ещё хранило знакомые черты. Но кожа побледнела, покрылась сероватой, почти мёртвой плёнкой. В уголке рта застыла тёмная вязь — следы чёрной магии, словно следы яда. Я сжала пальцы, глядя на него. И вдруг с пугающей ясностью поняла — между нами не так уж много различий. Он мог бы пройти мимо кого угодно, и его бы не заподозрили. Ему нужно было всего лишь скрыть глаза — и этого было бы достаточно, чтобы затеряться в толпе. Они явно неспроста меняли магией полностью свои тела, чтобы мы наверняка воспринимали их за своих. Либо я до сих пор не до конца понимаю, что они собой представляют, либо дело в чём-то ещё. Если они способны полностью прятать свою суть, не искажая ни одного жеста, ни интонации — тогда мы в ещё большей опасности, чем думали.

Барьеры зала слабо дрожали, пропуская внутрь лишь тех, кто имел высший допуск. Мы наделали слишком много шума, чтобы всё это осталось незамеченным. Когда двери распахнулись, внутрь хлынул пепел. От недавнего величия мраморной цитадели осталась лишь обугленная груда, пропитанная кровью и наполненная хрипами выживших. Некоторые до сих пор не осознавали, с кем им пришлось столкнуться. Это были не люди. Не просто предатели. Это были они. Те, кого мы привыкли считать внешней угрозой. Только теперь ясно: они были здесь всё это время. Среди нас под личинами, в самом сердце Совета.

Я выпрямилась и обвела зал напряжённым взглядом. Прежних высокомерных фигур, привыкших отдавать приказы и не привыкших к сопротивлению, больше не было. Теперь они выглядели иначе — будто с их заставили пройти через девять кругов ада и познать все муки и пытки на собственной шкуре. Это были люди, лишившиеся веры, с потухшими глазами и осунувшимися лицами. Побитые собаки, потерявшие волю к борьбе. Я невольно поморщилась, видя их такими перед собой.

Ко мне подошёл Джералд и встал рядом. Его ладонь легла на мою спину — не как утешение, а как якорь. Надёжная точка, от которой можно оттолкнуться. Как будто он напоминал мне: ты здесь. Ты жива. Мы всё ещё стоим. Я с трудом глотала подступающее ощущение пустоты. Сколько таких, как мы, ещё осталось — тех, кто не сломался, кто всё ещё может держаться? Ведь даже эти, растерянные и дрожащие маги в глубине души всё ещё могут оказаться бойцами. Не стоит ставить крест, пока человек не оказался на поле боя. Мы тоже не сразу были готовы к искажённым. Всё пришло с болью. С потерями. С опытом.

Совет всегда считал боевых магов пушечным мясом. Нас отправляли за барьер, чтобы мы умирали, пока они отсиживались в цитаделях, окружённые печатями и иллюзиями власти. Но теперь враг внутри и защищаться придётся всем без исключения.

Мимо меня прошёл молодой маг с незапомнившимся лицом и тонкой царапиной на шее. Он метнул испуганный взгляд, как будто именно я была виновата в случившемся. Другой отшатнулся, стоило мне сделать шаг к центру бойни. Но я видела — страх был не ко мне. Он исходил отовсюду. Неуверенность, подозрения. Каждый — под сомнением. Хотя мы уже выяснили: все, кто остались, по крайней мере на этот момент, — люди.

— Если они были среди нас… — тихо прошептала одна из женщин в синей мантии, — значит, мы уже проиграли.

— Нет, — откликнулся Джералд, голос у него был хриплым, как будто слова приходилось выдавливать сквозь стиснутые зубы. — Это значит, что мы наконец поняли, с кем воюем на самом деле.