Сердце тьмы 2. Поглощённые проклятием

Глава 17

Я пришла ровно в назначенное время, пусть и до последнего сомневалась стоит ли сейчас рисковать. Затея изначально не казалась мне разумной, потому до последнего не могла решиться пойти на разговор с главой Дарвуда. Мои подозрения уже пали и на него, потому чувство напряжения не спешило покидать меня, а искры магии то и дело вспыхивали на пальцах, словно вот-вот сорвуться и устремятся в потенциальную угрозу.

Пока шла, то и дело оглядывалась и проверяла, не следит ли кто за мной. Сейчас вокруг слишком много предателей, силы отнюдь не на нашей стороне. Враг получил полное преимущество над ситуацией и в любой момент могут открыть атаку изнутри и перебить каждого, воспользовавшись эффектом неожиданности.

Надежды на совет рухнули ещё там, в зале заседания. Доверять им не было никакого смысла, пусть и приходилось играть роль послушного боевого мага. Тем не менее они получили моё мнение касательно их положения. Они сейчас абуза для нас — стоит разразиться полномасштабной битве, как те подожмут хвосты и спрячутся за нашими спинами, а после постараются удрать в самое защищённое место Зельвеса. Туда, куда, по их мнению, твари не смогут добраться.

Они для меня всё также предсказуемы и больше не вызывают ни капли жалости, только отвращение и неприязнь. От одной лишь мысли, что все последние года нам отдавали приказы маги, которые даже не знают, как победить тварей, становилось противно на душе. За таких, как они, погиб мой брат и был казнён Райдер. Был уничтожен весь восьмой отряд, который до последнего верил, что всё ещё существует справедливость и надежда на светлое будущее.

Я криво усмехнулась своим мыслям, а после заметила виновника моего присутствия здесь. Тагар стоял у высокого окна, сложив руки за спиной. Свет от закатных отблесков окрасил его волосы в медный, почти кровавый оттенок, из-за чего в моей голове появились не самые приятные сравнения. Тьма в груди зашевелилась и когтями въелась в самое сердце, отравляя его ещё больше — процесс пошёл.

Наш мир так сильно пал, что я за время моих сомнений и размышлений успела в нём разочароваться окончательно. Свет и тьма успели во мне прижиться и перестали враждовать, но я всё же уже больше отдавала предпочтение магии тьмы — самой разрушающей стихии, влияющей на подсознание и восприятие. К сожалению, я уже ступила на этот путь и ничего не получится уже исправить. Потому в предстоящих событиях мой выбор будет падать в первую очередь на собственную выгоду, а не на жизни никчёмных членов совета.

Мужчина почувствовал моё приближение, но не обернулся. Его тело напряглось, словно почувствовав опасность или неведомую силу, природу которой он был не в силах объяснить, а я не собиралась помогать ему с разгадкой. Он тоже один из членов совета, который, несмотря на свои достижения, не смог повлиять ни на отмену казни Райдера, ни на обнаружение врага в нашем тылу и сердце, ни в стенах в целом.

— Ты никогда не думала, — проговорил он негромко, — что дар света может быть самым опасным оружием?

— Я не боюсь своей силы, — ответила я, бесшумно приближаясь. — Но иногда я боюсь того, что она может вскрыть.

Он наконец медленно повернулся, словно только и ждал именно этого ответа. Его лицо было спокойным, взгляд — пронизывающим насквозь, словно смотрел в самую душу. Раньше мне могло стать не по себе от столь пристального внимания, но не сейчас, когда я в каждом видела потенциального врага. И что это вообще за рассуждения о магии света? Нам не по восемнадцать, чтобы быть столь наивными в своих суждения, а мой намёк был более чем понятен. Мне неприятно, до чего докатился Зельвес, раз дошло до того, что магией света и другими артефактами приходится проверять своих же, на которых привык полагаться в течение продолжительного времени.

— Именно поэтому ты и нужна этому городу. Потому что боишься последствий. А значит — не захочешь разрушать без причины, — пришёл он к своим выводам, не сводя с меня немигающего взгляда.

Он подошёл ближе, грозно нависнув надо мной своей внушительной комплектацией, не обделённой тренировками и закалкой. На несколько секунд повисла тишина , а после он неожиданно протянул мне тонкую металлическую пластину — печать допуска к архиву первого уровня, которую нельзя получить, будучи рядовым магов, обделённым властью и влиянием. Я на мгновение растеряла весь свой контроль над эмоциями и позволила своим бровям полететь вверх от удивления.

Кто бы мог подумать, что мне откроется вход в самые закрома совета, куда вход положен только самым верхушкам и то лишь по веским причинам. Никогда не понимала, что там может быть столь секретного, но старалась не придавать огромного значения и даже не надеялась попасть туда. Однако жизнь в очередной раз преподнесла мне неожиданный сюрприз и хотелось бы верить, что цена будет не сильно высока за оказанную милость.

— Пропуска даст тебе то, что ты просила. Но предупреждаю — в этих записях есть то, чего не показывают даже чарам. История, которую стерли и к которой не хотят возвращаться, потому что она слишком специфическая. Знания, которые искажены для каждого из нас. И те, кто пытались её раскрыть для окружения исчезли. Помни об этом перед тем, как совершить необдуманную глупость. Ты нужна здесь живой и полной сил.

— Почему ты мне помогаешь? — спросила я прямо, всё ещё не в силах поверить в свою удачу.

На его губах появилась тень усмешки, а в голове начали прокручиваться его слова и предупреждения, которые никак не получалось проигнорировать. Что всё это значит? Какие знания там хранятся, что мне чуть ли не прямым текстом заявили, что всё известное до сего времени — не настоящая правда, в которую мы привыкли верить годами? Искажённые знания... Боюсь представить, что там хранится и как новая информация повлияет на моё сознание.

— Потому что я видел, как ты сожгла искажённого, не дрогнув. Ты неоднократно сталкивалась с ними и боролась до последнего, без тени сомнения. И поняла, что свет — не всегда милосердие. А ещё потому, что если кто-то и вытащит этот город из хаоса, то это будешь ты. Либо никто. Мы потеряли слишком много времени и сейчас, как видишь, ходим по тонкому лезвию. Конечно, уже слишком поздно что-либо меня, но я бы не хотел опускать руки и смиренно ждать своей смерти.