Сердце тьмы 2. Поглощённые проклятием

Глава 19

Пробуждение оказалось резким и безжалостным, никак не похожим на плавный выход из сна, особенно после столь незабываемой ночи. Сигнал тревоги разорвал тишину, взрезал пространство так, словно воздух раскололся на острые осколки и каждый из них вонзился прямо в сознание. Сердце ухнуло вниз, а потом понеслось в бешеном ритме, и в груди сдавило так, будто чья-то рука сомкнулась на рёбрах.

Мысли метались, но одна пронзила сразу: всё катится к концу. В последнее время слишком много облав, слишком много ударов подряд. Мы в меньшинстве, и разница в силах становится слишком явной, чтобы её отрицать. Ряды разбиты, порядок рушится, и страх, как зараза, ползёт изнутри. Паника, недоверие — в скором времени свои же начнут резать друг друга только за одно подозрение в нечеловеческой природе.

Я резко села, пытаясь собрать рваные мысли во что-то цельное. Комната дрожала от пронзительного звука, но сильнее всего билось моё сердце. Джералд поднялся почти одновременно, тень мрачного выражения легла на его лицо, когда он скользнул взглядом к окну.

Его ладонь легла мне на плечо — привычным, выверенным движением. Не для утешения, нет. А чтобы удержать, остановить, не дать броситься вперёд вслепую. Чтобы я на миг замерла и смогла трезво взглянуть на то, что нас ждёт за дверью.

— Экстренный сигнал, — коротко сказал Джералд, уже вставая с кровати.

Голос звучал ровно, почти безэмоционально, но я видела, как напряглись мышцы и застыла сосредоточенность в глазах. Это было хуже любого объяснения. Подтверждение моих худших опасений: интуиция не врала — мы приближались к чему-то крайне опасному.

В комнате всё ещё держалось ночное тепло, и ещё мгновение назад я помнила его дыхание у своего виска. Теперь же всё это казалось далёкой иллюзией, рассыпавшейся вместе с пронзительным звуком тревоги. Возможно, многие из нас не дойдут сегодня до своих комнат или больше никогда не откроют глаза, чтобы посмотреть на стремительно меняющийся мир.

— Где? — выдавила я, вставая и торопливо вытаскивая из шкафа верхнюю часть формы, стараясь не задерживать взгляд на блондине.

— Центральный сектор, — отозвался он, бросив быстрый взгляд в окно, словно там мог увидеть подтверждение. Сделал короткую паузу и добавил: — И… кажется, это не прорыв тварей.

Эти слова прозвучали хуже любой вести о нападении. Сигнал был не общим, а боевым. Особый ритм, который невозможно перепутать. Он всегда сжимал нутро, потому что означал лишь одно: срочный сбор, где каждая секунда может решить, кто из нас останется живым. Я почувствовала, как внутри холод стиснул сердце. Если это не прорыв, то что-то гораздо опаснее. Что-то, к чему нас не готовили.

Я застегнула последнюю пряжку и, стараясь унять дрожь в пальцах, взглянула на Джералда с немым вопросом. Он только кивнул и посмотрел на дверь. Лицо мага стало каменным — сосредоточенность бойца, готового идти навстречу неизвестному. Этим он лишь придавал мне сил идти вперёд и не отступать от принятого решения.

Мы покинули комнату и почти бегом пересекали коридоры, спускаясь по лестницам и тайным переходам, к которыми теперь имели неограниченный доступ. Здание гулко отзывалось на каждый шаг, будто само понимало серьёзность тревоги. Вскоре мы вышли в большой зал для построений.

Сегодня он был забит до отказа. Боевые маги стояли плотными группами, кто-то вполголоса переговаривался, кто-то хмуро молчал, проверяя оружие и амулеты. Я уловила знакомый запах сырости и металла — так всегда пахло, когда в воздухе сгущалась магия, готовая сорваться с цепи.

В центре, на возвышении, стоял Сивериус. Его внимательный и оценивающий взгляд скользил по залу. Внешне он оставался спокоен, но руки за спиной выдавали обратное: пальцы нервно сжимались и разжимались, будто он не находил им покоя. На миг мне показалось, что, заметив меня, он едва заметно улыбнулся. Но это было столь мимолётно, что я решила — померещилось.

И тогда я увидела постамент. Чёрная ткань, натянутая, словно саван, и тело, вытянутое на ней. Кожа мертвеца была меловой, лицо — застывшим, безжизненным, будто выточенным из воска. Взгляд зацепился за деталь на шее — чёткая тёмная метка, похожая на клеймо искажённых. Только вот искажением здесь даже не пахло. Ни ауры, ни искажения плоти, ни внешних изменений. Словно обычный человек, только с печатью на коже. И от этого было страшнее всего.

— Нашли на территории города, — сообщил Сивериус. Его голос гулко разнёсся под сводами зала, а эхо будто умножило тревогу в десятки раз. — Это не прорыв. Это… — он запнулся, и на миг его взгляд задержался на мне. Взгляд странный, тяжёлый, как будто проверяющий. — Что-то другое.

Зал будто застыл, даже шёпоты оборвались. Тишина казалась вязкой и давящей, как перед грозой. Я краем глаза посмотрела на Джералда — он встретил мой взгляд и тут же отвёл его к телу. Его глаза потемнели, и я поняла: он уже сложил картину. Как и я. Враг научился ставить метки так, что их не разоблачить светом. Но в этих знаках скрывалось нечто большее, чем простая маскировка.

— Этот маг погиб сегодня ночью, — продолжил Сивериус ровно, снова сцепив руки за спиной. — Охранные чары не зафиксировали вторжения. Ни одного следа прорыва.

Я не отрывала взгляда от метки на шее мертвеца. Она будто жила своей жизнью, пульсировала, хотя тело давно остыло. Линии были слишком чёткими, слишком правильными — словно выжжены изнутри чужой силой. Но кожа вокруг оставалась чистой. Не расползалась, не темнела, как у тех, кого коснулась трансформация. Слишком… аккуратно. И слишком знакомо.

— Она похожа на ту, что была у Сии… — прошептала я едва слышно, но Джералд уловил и коротко кивнул.

— Искажённый? — голос из задних рядов прозвучал резко, нервно.

По залу пробежала волна напряжения. Но ни один маг света не поднял руку, не шагнул вперёд, чтобы подтвердить или опровергнуть. Все ждали ответа Сивериуса.

— Нет, — Сивериус чуть качнул головой, не став тянуть. — Ни малейших следов магии искажения.