Сердце тьмы 3. Повелевающие проклятием

Глава 1

Пробуждение далось нелегко. Сначала существовал лишь звук — низкий, монотонный, отдалённо напоминающий знакомый гул крови в ушах и бурление магии, скопившейся внутри и готовой сорваться с рук, стоит лишь появиться угрозе. Мир удерживал сознание на тонкой грани: между дыханием и его отсутствием, между сердцем, которое ещё билось, и тишиной, где оно могло остановиться навсегда. Ощущение было настолько странным и противоестественным, что рождало растерянность и страх. А вдруг смерть всё же настигла меня, а предложение союза со стороны Киллиана оказалось ловушкой?

Я не понимала, где нахожусь и почему тело отказывается подчиняться, но чувствовала каждую деталь. Камень под спиной казался живым: холод в его толще дышал, впитывая тёмную, тяжёлую энергию, стекавшую с меня, как из раны. Воздух был густым, с привкусом золы и терпкого железа, оседал в груди, не желая пропускать полноценный вдох. Тело не отзывалось привычной болью — вместо неё звучал чужой шёпот, будто внутри поселилось нечто иное: тёмное, лишённое сомнений, но упрямое и стремительное, слишком уверенное в своём праве существовать.

Глаза открылись сами собой. Тусклый, серый свет обжёг зрачки, словно мир утратил краски. Или же изменилось моё зрение. Пришлось зажмуриться и медленно открыть глаза снова. Каждая частица пыли, каждая трещина на каменных стенах отзывалась слабым тёмным мерцанием. Пространство больше не выглядело прежним — реальность словно подстроилась под обстоятельства, став отражением проклятия, которое теперь текло во мне без сдержек и преград.

Пальцы дрогнули, коснувшись холодной чёрной ткани под бёдрами. Поверхность оказалась гладкой и неподатливой — алтарь, осознание пришло не сразу, но уверенно. Кожа выглядела бледнее, чем прежде, пальцы — тоньше и хрупче, а отросшие ногти казались непривычно острыми и опасными на вид, хотя до настоящего оружия им было далеко. Внутренние ощущения лишь усиливали замешательство: странное сочетание силы, распирающей изнутри, и одновременно полной беспомощности.

— Раэльдана, — знакомый голос рядом прозвучал тихо, с осторожностью, которой раньше в нём не было.

Я медленно подняла взгляд. Джералд стоял в нескольких шагах и не решался подойти ближе. Лицо — бледное, уставшее, но собранное. Он смотрел на меня так, будто видел впервые и пытался удержать в памяти каждую деталь. В аквамариновых глазах не было страха, но читалось иное — признание неизбежности, возможно, даже покорность перед тем, что уже невозможно остановить. И ни тени сожаления о сделанном выборе и последствиях, которые однажды могут обернуться катастрофой.

— Ты очнулась, — произнёс он тихо и всё же остался на месте, словно невидимая граница не позволяла сделать шаг вперёд.

Я попыталась подняться, опираясь на мелко подрагивающие ладони. Алтарь подо мной стал очевиден лишь в этот момент, подтверждая догадку, возникшую раньше. Мир опасно качнулся, но ноги выдержали. Тело слушалось, хотя ощущалось чужим, непривычно лёгким, будто утратило прежний вес. В груди расползался ровный, мерный холод, затрагивая всё внутри и принося с собой перемены. Ни боли, ни слабости не было — лишь странное спокойствие, словно всё лишнее выжгло вместе со мной, оставив пустую, почти бесчувственную оболочку.

— Сколько я спала? — голос прозвучал ниже обычного, с лёгкой вибрацией, будто в нём поселилось эхо чужого дыхания.

— Два дня, — блондин всё-таки сделал осторожный шаг ближе. — Проклятие приняло тебя. Я не знал, выдержишь ли столь резкую смену состояния и пробуждение силы, которую активировал твой брат.

Я криво усмехнулась и коснулась холодными пальцами лба, пытаясь унять внезапную резкую, пульсирующую боль. Воспоминания возвращались обрывками, несвязными и ускользающими, не желая складываться в цельную картину. Сознание цеплялось за ощущение, будто кто-то намеренно вмешался в память, оставив лишь пустоты там, где должны были быть ответы.

— «Выжить» — слишком громкое слово, — тихо отозвалась я, не сводя взгляда с Джералда, о котором, как выяснилось, знала куда меньше, чем считала раньше.

Пальцы непроизвольно скользнули к груди. Под кожей мягко, ровно пульсировало нечто новое — второй ритм, чужой по природе, но уже почти родной. Мир больше не ощущался прежним и тем более не казался тем, что ещё можно спасти. Я чувствовала слишком многое: движение ветра за пределами каменных стен, едва заметную дрожь земли, шевеление вдалеке, скрытое тенью. Всё это тянулось ко мне, откликалось, словно готовое подчиниться без приказа.

— Что теперь? — спросила я, не отрывая взгляда от темноты, медленно сгущающейся в углу.

Я не знала, где мы находимся и почему рядом лишь он. Возможно, так было лучше. А возможно — куда опаснее. Желания разбираться в чувствах к кому бы то ни было не осталось. Одно понимание было предельно ясным: возвращаться в Зельвес, пропитанный предательством, я не собиралась. Мне хватило их игр, лжи и напрасно растраченных жизней ради чужих целей.

— Теперь ты — сердце проклятия, — ответил маг негромко. В его голосе не было торжественности, лишь осторожное внимание, и это настораживало сильнее прямых угроз. Он рассматривал меня так, словно ждал реакции. — Всё, что снаружи, будет тянуться к тебе. Всё, что внутри, — слушаться. Но кем ты станешь в итоге, решаешь только ты. Ты отличаешься от остальных, и я до конца не понимаю, благо это или проклятие.

Я вдохнула глубже, стараясь не зацикливаться на его словах и уловить привычный сердечный ритм. Вместо него отозвалось иное — мягкое, негромкое, ровное. Оно существовало отдельно, не совпадало с биением сердца, будто жило рядом, вторым присутствием, лениво расправляющим крылья в груди. Мысль о подобном вызывала не страх, а растерянность: как реагировать на то, что не пытается навредить, но и не просит разрешения?

— Слишком тихо, — произнесла я скорее для себя, чем для него. — Будто мир перестал дышать и подавать знаки.

— Или ты начала слышать слишком многое, — спокойно ответил Джералд, словно не сомневался в подобном объяснении.