Сердце тьмы 3. Повелевающие проклятием

1.2

Рвано выдохнув сквозь зубы, я поднялась на ноги и сделала осторожный шаг, сосредоточившись на дыхании, стараясь не сорваться. Сердце билось слишком быстро, грудь на мгновение сковало, словно тело готовилось к чему-то новому и неизвестному. В голову настойчиво лез страх: а если меня просто выдернет из пространства и перебросит в другое место, как это случается с высокоранговыми тварями? Я снова посмотрела на собственные руки и с трудом удержалась от гримасы.

Годами я убивала искажённых, вырезавших человеческие поселения. Защищала города и деревни, чтобы в итоге самой оказаться похожей на монстра. И при этом не помнить, что произошло после того момента, когда мы с Джералдом подошли к Киллиану и его ладонь легла мне на грудь. Магия откликнулась, возликовала — это я ощущала отчётливо. Но что было дальше?

Голову пронзила боль, резкая и беспощадная, будто та часть жизни оказалась намеренно заперта чужой рукой и не собиралась возвращать утраченные фрагменты. Я едва не взвыла и в следующую секунду уже оказалась у большого окна затемнённого, вцепившись в подоконник. Камень пошёл трещинами под ладонью, стоило лишь сильнее опереться. Я скрипнула зубами, заставляя себя молчать, удерживать контроль, не выплеснуть наружу то, что рвалось изнутри.

Да что, демон бы всех разодрал, со мной происходит?

Боль отступала медленно, будто издеваясь, растягивая каждую минуту до ощущения бесконечности. За это время я успела мысленно проклясть всех, кто мог быть причастен к происходящему, — от Киллиана и его проклятой сделки до самой себя.

Попыталась нащупать магию света, привычную, родную, ту, что всегда отзывалась даже в самые тяжёлые моменты. Пусто. Ни отклика, ни тепла, ни знакомого сопротивления. Осознание ударило сильнее любой боли и оставило после себя глухую, вязкую ярость. Будто у меня отняли не стихию, а часть личности.

Плюнув на возможные последствия, я резко развернулась и направилась к двери. Шаги вышли резкими, слишком быстрыми, но тело слушалось идеально. Тьма лениво вилась у ног, почти ласкаясь, не мешая движению, не требуя внимания, словно считала меня своей по праву. От этого стало не по себе. Я бросила на неё раздражённый взгляд — и она исчезла, растворившись без сопротивления, будто только и ждала недовольства. В тот же миг шаги стали почти неслышными, и когда я вышла в коридор, стража за дверью дёрнулась и отпрянула так резко, будто я ударила их без касания.

Они не выглядели слабыми. Разумные, собранные, опасные — далеко не рядовые искажённые. Пройди они рядом со мной в Зельвесе, не смогла бы отличить от обычных магов, что поражало сильнее всего. И всё же при виде меня головы чудовищ склонились почти одновременно, а пространство передо мной освободилось слишком поспешно. От этого стало противно.

Я тихо хмыкнула, с трудом сдерживая привычное движение руки. Заклинание уже формировалось само — легко, без усилий, как дыхание. Лиловая молния, переплетённая с тьмой, искрила в ладони, живая и нетерпеливая, готовая испепелить врага или как минимум нанести ему серьёзное увечье. Стража напряглась мгновенно. Взгляды метались между моим лицом и рукой, в которых читался не страх — понимание, что ошибаться нельзя.

— Не напрягайтесь так, мальчики, — бросила я с кривой усмешкой, чувствуя, как злость наконец находит выход. — Лопнете раньше, чем моя игрушка до вас доберётся.

Слова прозвучали резче, чем планировалось, но мне было всё равно. Пальцы сомкнулись, и заклинание рассыпалось пылью, осыпав каменный пол. Я хотела, чтобы они увидели не силу, а контроль. Чтобы поняли: если я захочу, здесь не останется ни коридора, ни стражи, ни стен. И именно это пугало их сильнее всего, ведь теперь я намного сильнее. Это понимаю я, в полной мере осознают они и те, кто решил меня вписать в ряды врага.

Я пошла, почти не задумываясь о направлении. Тело само выбирало путь, словно здание знало меня не хуже, чем я его. Коридоры тянулись один за другим, переплетаясь, расходясь, открывая новые пролёты и арки, и чем дальше я углублялась, тем сильнее накатывало странное ощущение дежавю. Высокие потолки, каменные стены, ниши, украшенные потемневшими символами и следами старой магии — всё это смутно напоминало академию. Не ту, что осталась в прошлом буквально, а сам принцип: место, где учатся жить с силой, а не только применять её. Это удивляло и напрягало одновременно.

Вскоре искажённые встречались повсюду. Они шли по коридорам, переговаривались, смеялись, спорили о чём-то своём, обыденно и почти… по-человечески. Кто-то со скучающим видом нёс книги, кто-то торопился, кто-то расслабленно сидел прямо на полу, привалившись к стене и увлечённо рассказывая что-то товарищам, не забывая жестикулировать руками. Смех звучал легко, живо, без надрыва и привычного для ушей утробного рычания. От этого внутри что-то болезненно сжималось. Разум отказывался сразу принять увиденное и упорно отрицал, что есть и такая сторона у тварей, которых мы принимали за чудовищ. Это не вязалось с образом безумных тварей, вырезающих поселения. Не вязалось с годами крови, охоты и приказов, хотя я лично бывала на поле боя и потеряла немало людей.

Стоило мне появиться в поле зрения тварей, как всё менялось. Разговоры обрывались, смех затихал, словно его резко приглушали. Искажённые замедлялись, прижимались к стенам, старались не смотреть прямо, обходили по широкой дуге, будто инстинктивно признавали во мне нечто иное. Молодые... Почти подростки по поведению, ещё не закалённые, не интересные и не опасные.

Я скользнула по ним взглядом без особого внимания и пошла дальше, не желая проникаться к ним нежелательными эмоциями. И именно тогда всё произошло.

Чужая рука сомкнулась на запястье резко, уверенно и без колебаний, а после меня молниеносно утянуло в сторону, в широкий зал, скрытый за одной из арок. Рефлекс сработал раньше мысли. Магия сорвалась с пальцев мгновенно — чистый, яростный импульс, не имеющий конкретной цели, но далёкий от доброжелательности. Вполне естественная реакция в среде, где я не чувствовала себя в безопасности, а в окружении сплошные враги.