Сердце тьмы 3. Повелевающие проклятием

1.3

— Как удачно… — я подозрительно прищурилась, наблюдая, как он возвращает себе привычную надменность. — Я как раз тебя искала, а ты нашёлся сам. Или это тоже часть твоего плана? Куда вы меня притащили?

Искажённый вёл себя так, словно ничего не произошло. Он отряхнулся от каменной пыли, лениво повёл плечом, хрустнул шеей, намеренно растягивая мгновение, а потом криво усмехнулся и коротко фыркнул. Бывший брат склонил голову набок и посмотрел сверху вниз — с тем самым превосходством, которое я помнила слишком хорошо у высокоранговых перед крахом жертвы.

А в следующую секунду он исчез.

Это напрягло мгновенно. Воздух дрогнул — и я уловила траекторию движения, почти неосознанно. Раньше подобное было бы невозможно: я бы даже не успела моргнуть, прежде чем оказалась мертва. Сейчас же мир словно замедлился, подстраиваясь под меня, раскрывая ход его атаки ещё до того, как она оформилась до конца.

Я не знала, что именно они со мной сделали и почему тело отзывалось иначе, но именно это сейчас спасло мне жизнь. Я шагнула в тень, позволив пространству сомкнуться вокруг, и вынырнула сбоку, перехватывая его движение. Пальцы сомкнулись на запястье — и от моей ладони тут же поползла паутина тьмы, впиваясь в чужую кожу. Она стремительно бледнела, будто из неё вытягивали саму жизнь.

Киллиан зашипел и дёрнулся, пытаясь вырваться. Безуспешно. Или же он не прикладывал всей силы — определить было сложно. В любом случае следующая атака оказалась грязной и быстрой. В глаза швырнули чем-то мелким и едким. Я рефлекторно зажмурилась и отскочила назад, одновременно выставляя несколько щитов.

Глаза обожгло. Жжение было резким, слезы потекли сами, и я стиснула зубы, сдерживаясь, чтобы не потереть лицо и не усугубить положение. Магия вспыхнула вокруг защитным контуром, напряжённая, готовая рвануть при малейшей угрозе. Тьма внутри забурлила, уже готовясь к предстоящей атаке.

Я заставила себя не дёргаться и не поддаваться панике, хотя желание немедленно умыть лицо, растереть глаза и избавиться от адской боли было почти невыносимым. Вместо этого сосредоточилась на дыхании, на ощущениях вокруг. Где-то совсем рядом пространство дрогнуло — и я наугад швырнула несколько заклинаний, переплетая огонь с молнией и тьмой. Прислушивалась к колебаниям воздуха, к едва уловимому смещению магического фона, к тихому, злорадному смешку, который выдавал его присутствие лучше любого шага.

Сквозь боль я попыталась приоткрыть глаза. Мир утонул в красной пелене, зрение подводило, приходилось часто моргать и жмуриться, скрипеть зубами о боли, сдерживая жжение. Внутри поднималась злость — вязкая, тяжёлая, направленная прежде всего на саму себя. За доверие. За опрометчивость. За решение пойти на уступки врагу. Больше я подобной ошибки не повторю. Ни при каких условиях. Даже если предложение будет в тысячу раз заманчивее и выгоднее.

Я снова нырнула в собственную тень. На пару мгновений меня накрыла прохлада, почти ласковая, и боль отступила, позволив собраться. В следующую секунду я выскользнула обратно, оказавшись в опасной близости от Килла. Несколько огненных сфер разных размеров с шипением врезались в пол, отрезая ему путь к отступлению. Камень почернел, треснул. Последнее заклинание он всё же отбил, и наши взгляды встретились. В его глазах мелькнула настороженность. Он начал обходить меня по дуге, осторожно, выискивая слабые места.

К его огромному сожалению, если меня и обыскивали, то либо сделали это спустя рукава, либо не сочли опасной. Из-под рукава в ладонь скользнул кинжал — надёжно закреплённый, знакомо тяжёлый, из любимого чёрного металла. Дальше всё произошло почти мгновенно. Я рванулась вперёд.

Скорость ударила в кровь, мир на миг смазался, и движение получилось пугающе лёгким — будто тело всегда умело так двигаться. Прочерчила безжалостную дугу в воздухе, целясь в шею. Киллиан моментально ушёл в сторону, гибко, почти красиво, но полностью избежать удара не смог, хотя попытался безуспешно выставить блок. Лезвие скользнуло по груди, оставляя глубокий разрез. Кровь выступила сразу — тёмная, густая, медленно заливающая белую ткань рубашки.

— С ума сошла? — зашипел искажённый, прытко отскакивая от меня и смотря с укором.

Рана на его груди начала затягиваться прямо на глазах, стягивая плоть неприятным, почти липким движением. Киллиан бросил на неё быстрый взгляд — скорее оценивающий, чем обеспокоенный, а после посмотрел на помрачневшую меня. Глаза перестали болеть и больше не испытывали дискомфорт, я лишь с удивлением отметила, что на лице остались следы крови, когда провела по щекам быстрым движением пальцами.

— Я всего лишь хотел проверить твои инстинкты и способность передвигаться, — произнёс он с раздражённым выдохом. — А ты… Если бы я не уклонился, ты бы лишила меня головы.

— По-твоему, попытка вырвать мне сердце — это банальная проверка? — холодно поинтересовалась я, не опуская кинжал и чуть сместив его, чтобы лезвие оказалось между нами. — И на каких, интересно, проверках принято ослеплять противника?

Он нахмурился, будто искренне не понимал, за что его обвиняют, и это злило сильнее любых оправданий.

— Я не собирался трогать твоё сердце, Раэ, — сказал он жёстче. — Я даже не использовал против тебя магию в полную силу. И бил… уж точно не насмерть, а ты меня чуть дважды не угробила.

— Как трогательно, — усмехнулась я криво, чувствуя, как в груди снова поднимается тёплая, опасная волна. — Значит, мне ещё и поблагодарить тебя за сдержанность? За то, что ты почти не пытался меня убить?

Я сделала полшага вперёд. Кинжал в руке ощущался продолжением мысли.

— В следующий раз, — добавила тихо, глядя ему прямо в глаза, — предупреждай о своих «проверках». Или будь готов к тому, что я перестану различать, где эксперимент, а где угроза.

Киллиан выпрямился окончательно, будто и не его только что вбивали в стену. На губах медленно расползлась кривая усмешка — слишком спокойная, слишком неуместная для ситуации, в которой он едва не лишился головы.