Сердце в разломе

Глава 1. Город за стеной

Ветер в городе охотников никогда не бывал добрым. Он рождался где-то высоко в серых, изломанных горах, спускался вниз острыми порывами и бил в древние стены так, словно хотел их наказать. Сегодня он выл особенно тоскливо — низко, протяжно, почти по-звериному.

Я стояла на краю тренировочной площадки Верхнего Кольца и чувствовала, как этот ветер пробирается под шерстяной плащ, холодными пальцами касаясь кожи. Мне нравится звук, успокаивает. Всегда напоминает, что мир за стенами всё ещё существует. Дикий. Неукрощённый. Живой.

— Ты снова где-то далеко, — голос отца прозвучал резко, как удар клинка.

Резко развернувшись, моргнула, возвращаясь в настоящее. Деревянный меч отца уже летел к моему плечу. Резко шагнула в сторону, повернулась на пятке и ответила быстрым, точным ударом. Дерево глухо ударилось о дерево.

— Я здесь, — спокойно ответила, хотя сердце всё ещё билось где-то в горах, за стеной. — Просто слушаю, как город дышит.

Кайран Вороной Коготь опустил меч и посмотрел на меня так, будто видел свою дочь впервые. В его взгляде смешались усталость, гордость и та вечная тревога, которую я научилась читать в его глазах ещё в детстве.

Площадка для треировок, вокруг нас кипела жизнью. Два десятка подростков отрабатывали удары, баланс и дыхание. Воздух был тяжёлым от запаха пота, разогретого дерева и старого камня. Над всем этим висел постоянный гул — голоса, удары, далёкий лязг металла с кузни и вечный вой ветра в расщелинах гор.

— Ладно, — отец поднял меч, перехватывая его поудобнее. — Есть ещё время. Покажи мне всё, чему научилась.

Отец боится за меня, но время оттягивать нет смысла, волнительно, но пора принять, что я выросла, я справлюсь. Ухмыльнулась и заняла стойку. Ухмылка вышла привычно-дерзкой, но внутри всё дрожало. Отец смотрит на меня в упор, этот взгляд отца я тоже знаю, сегодня он не даст мне поблажек.

Отец напал первый, деревяные орудия сошлись.

Первый удар я приняла на блок — дерево жалобно скрипнуло. Пришлось уходить вниз, крутанулась, целя отцу в колено. Кайран отпрыгнул легко, почти танцуя, и тут же контратаковал — серией быстрых рубящих сверху. Еле ушла в сторону, но один удар всё же достал её по плечу. Все таки отец очень ловкий,

— Больно! — фыркнула не сдержавшись.

— Больно — это когда по-настоящему, — без тени улыбки ответил отец. — Ты отвлеклась. Что с тобой?

— Ничего, — встряхиваю руку и снова встаю в стойку. Нужно сконцентрироваться — Устала ждать.

— Инициацию нельзя торопить. Она придёт, когда придёт.

— Знаю, я готова, отец. Правда.

Ударяю резче, чем планировала, вложив в движение всю злость собирающегося в груди от страха. Отец блокирует, но мой напор заставил его сделать шаг назад. Нужно поднажать. Ещё удар. Ещё. Дерево трещит, крепкое, каждый удар отдает во всем теле. Отец отбивается, но уже не так легко, чувствовала это по тому, как напряглись его плечи, как он перестал дышать ровно.

Мне нужно показать что я готова, что стала сильней, за меня можно не беспокоится. Может добавлю совсем крошечку магии, так чтобы не почувствал. Ударная техника мой врожденный дар, давалась мне лучше всего. Один мысленный импульс, мои движения становились ловче, и сила увеличивается вдвое, клинок станет тяжелее, удар — сокрушительным. Уже чувствую эту энергию внутри, пульсирующую в груди, готовую выплеснуться в любой момент. Но сейчас, на тренировке, магия была под запретом. Отец учил сперва полагаться на себя, а не на дар.

И всё же, когда он сделал ложный выпад и чуть не достал меня по корпусу, я не удержала силу, магия плеснула горячей волной, и ноги сами собой взорвались движением. Резко ушла в сторону так быстро, что капенная кладка под ногами жалобно скрипнула.

— Айлин, — осуждающе сказал Кайран, останавливаясь. — Я же просил.

— Само вырвалось! — виновато пожала плечами, азарт заполнил все, самопроизвольно выплеснулось, нужно лучше контролировать.

Отец вздохнул и опустил меч. Потом, помолчав, бросил коротко:

— Передохни.

Киваю, хотя вовсе не устала, но нужно хотя бы успокоиться. Молча идем к краю площадки, туда, где ветер не был таким злым. Опускаюсь на холодный камень, оперлась спиной о стену. Отец сел рядом. Не смотрит на меня, надеюсь не разочарован. Папа протягивает мне флягу с водой, значит все таки будет выговор.

— Знаешь, — начал он негромко, — когда я готовился к своей инициации, я тоже думал, что не справлюсь.

Айлин замерла с флягой у губ.

— Ты?

— Я, — Кайран усмехнулся углом рта. — У меня братья, все сильные. У всех — тотемы первого ранга. А я… я был самым младшим. Самым слабым. И я боялся, что получу тотем крысы или какую-нибудь птицу, которая даже охотиться не умеет. Это меня сильно пугало.

— Ты же получил ворона, ты очень мудр, твой тотем как и ты проницателен и помогает тебе, ведь не зря ты унаследовал титул главы клана. Уверенна, ты был счастлив когда заслужил ворона — сказала я тихо.

— Ворона, — он повернулся к ней, и в его глазах блеснула та самая древняя, воронья мудрость. — Но не потому, что заслужил. А потому, что перестал бояться. Понял одну вещь: тотем не награда. Тотем — это отражение. Он не выбирает сильнейшего. Он выбирает того, кто готов принять правду о себе.

Отварачиваюсь, отец видит меня насквозь. В груди снова завозился тот липкий страх, который мучил меня последние недели.

— А если я не готова? — спросила, и голос дрогнул, как бы ни хотелось этого скрывать. — Если я найду слабого тотема? Что тогда?

Кайран положил тяжёлую ладонь мне на плечо. Крупную, тёплую, мозолистую.

— Тогда это будет твой тотем. И ты будешь с ним работать, как никто другой. Знаешь, почему?

Качаю головой. Это мой страх, не справится, подвести себя и семью.

— Потому что ты — моя дочь. И какой бы тотем к тебе ни пришёл, ты сделаешь его великим. Не наоборот. Тотем определяет силу охотника ровно настолько, насколько охотник позволяет. Слышишь меня?