Сердце в руках ангела

8: - Диксон

С каждой секундой нахождения здесь я схожу с ума. Былая картина всплывает постоянно. Нет сил видеть и строить совершенную семейку. Обед в кругу семьи. С этим предлогом меня вынудили появиться.

— Как прогрессы в баскетболе, — задаёт вопрос отец, когда я вот-вот собираюсь уходить.

А я уж думал про этот, то он забудет. И так каждый раз. Каждая шаблонная встреча с такими же шаблонными вопросами. Будто ему есть до этого дела.

— Все также отец, — произношу, не выдав ноты отвращения. А затем удаляюсь в коридор.

Тороплюсь иначе я и так вытерпел целый час, на больше меня просто не хватит. Это обстановка чересчур давит. Рано или поздно любому терпению приходит конец. Звуки подступающих каблуков. Ну конечно! Как же Эмма без своей любезности. А не пойти бы ей к черту с ней!

Сколько времени прошло, а она все также отчаянно пытается сдружиться со мной в надежде полноценно занять место матери. Ее принимают все кроме меня. Сплошной удар по самолюбию.

Оборачиваюсь, произнеся:

— Может уже перестанешь делать вид заботливой мамаши?

Она оголяет свои белоснежные зубки.

— А Грем думает, что ты изменился, но похоже он ошибался.

Перебарывая себя каждый раз и появляясь на важных встречах отца, где мое присутствие крайне необходимо. Я делаю это лишь в пользу себя. Мне было достояно моей прошлой глупости. И натыкаться на нее снова не угождая отцу, я не стану.

— Тебе что-то надо или для вида меня догнала?

— Скоро у твоего отца намечается встреча, — говорит она сквозь улыбку.

Я знаю, что мне прийдется терпеть многое. И эта наступающая встреча не исключение. Эмма знает, с какой неохотой я перехожу через себя. Ей нравится видеть, как меня это досаждает. Словно она заряжается от этого.

— Я приду, — коротко бросаю, недослушав до конца. И выхожу из дома.

***

А она та тут что делает? А... точно. Совсем забыл. Она же у нас подруга Онеса. Не знаю, когда он успел с ней подружиться.

У Эстер был отстранённый вид. Может, это связано с тем, что она не понимает игру? Пришла поддержать друга, так сказать. Ее каштановые волосы распущены, и она, как всегда, в свитере.

А сейчас... она вот-вот свалится с сиденья трибуны. Она что, не выспалась? Впрочем, меня это совсем не интересует. Мне нельзя отвлекаться на такие глупые мелочи. Последнего разговора было достаточно, чтобы убедиться, что нам вообще не стоит пересекаться.

Смешавшись с темпом игры, погрузившись в лихорадку забытья. Это то, что действительно отвлекает. Спорт, который был любим по нескольким причинам... Теперь эта причина одна - забыться.

Кажется, когда неподходящий момент наступает, ты можешь это остановить. Но когда он уже наступил... Ретироваться невозможно.

«Я скоро буду»

«Я уже здесь»

«Мама... она машет ладонью каждый раз в начале первого периода, выкрикивая мое имя. Словно она пытается перекричать всех. Я видел, как многие возмущаются, при том, как их матери делают то же самое. Они видят в этих жестах что-то постыдное»

Я бы отдал все, чтобы услышать это вновь. Чтобы вновь увидеть ее, на трибуне. Счастливая улыбка, а порой мокрые от слез глаза.

Отмахнувшись от пелены перед глазами, я вижу её. Эстер. Она сидит почти там же. Да, это другой зал, но место... Место слева от неё навеки принадлежит матери, которая перед моими глазами всегда будет сидеть там. И даже сейчас...

Мне не стоило. Лихорадка забытья прошла. Игра закончена. А чувства... они не заглушились, они вспыхнули. Я напрочь забыл, когда последний раз смотрел в сторону трибун. Но ныне это сделал. И все из-за неё. Почему она села именно туда?

Воспоминания нахлынули, погружая мои мысли в поток болезненных воспоминаний. Я делал все, чтобы отмахнуться. Но воронку не остановить.

Эстер - это все из-за неё. Мне и впрямь нужно презирать ее. Моя боль, воспоминания, они нашли трещину в бреши. И сейчас выходят на свободу. Она разрушает то, что я строил годами. Я понял это не в тот момент, когда девушка застала нашу близость с Неей. Я понял это на той вечеринке. Когда ее взгляд впал в мой. Когда ее карие глаза стали невыносимыми. Пронзительный и в то же время тёплый взгляд. Который позволил открыть и показать мою мимолетную уязвимость. Черт! Я ведь даже не понял, как это произошло!

Прочь! Прочь! Прочь!

Я капитулировал. И оттого, дабы мои страдания не увидели остальные, побрел в место, которое не раз меня выручало. Эта тишина убивала... а картина перед глазами удушала.

«Пустой взгляд отца... ухудшал трагедию нашей семьи. Ему в самом деле нет дела? Ему все равно на смерть матери?»

« — Ему все равно. Сдайся уже, — твердили мои мысли».

Туман, замедляющий все действие, вокруг. Гул. Звуки. Шепоты фраз:

«Ему ВСЕ РАВНО!

ЕЁ БОЛЬШЕ НЕТ...

Диксон! Ты наконец посмотришь на меня.

ЭТА РЕАЛЬНОСТЬ...»

Нет сил терпеть. Прямо сейчас я схожу с ума. Учащенный пульс, резкие глотки воздуха. Невыносимый сливающийся шум. Моя голова, все тяжелее и тяжелее. Не в силах, я повалился на пол и облокотился об стену. Холод обдал все тело. Прилипшая от пота ткань стала прохладной. Руки покрылись «гусиной кожей». Я знал, в скором времени это пройдёт. Нужно лишь чуть подождать.

Я пытался выровнять дыхание. Голова стала такой тяжкой, что я невольно опустил ее. И теперь, чтобы поднять ее, нужно ждать... или приложить неимоверную силу.

Поток вьющихся сцен... Он будто стал приглушен. Звук легкого хруста в коленях и шуршащего джинса.

— Диксон, — прозвучал знакомый голос.

Кто-то, кого он знал, опустился на корточки. Я не мог откликнуться. Я не мог этого сделать. Может, это все плод моего восприятия?

— Дик... — прозвучал тот же голос.

Этот шёпот пробудил меня. Точно так же, как прежде разбудил иные ощущения. Не знаю, сколько раз было произнесено моё имя, я смог ответить на зов, только сейчас. Напряжение стихало, оставляя ком в горле. Я поднял взгляд.