Сердце в руках ангела

10: - звёздная пыль

Эстер.

Не показалось ли мне? Она явно чувствует напряжение. Ее комфортная обстановка - Онес. Никак не я. Но я не могу винить ее за это. Списав фак напряжения на незнакомство. Трисс, милая девушка с короткими по подбородок рыжими волосами. Будь Бак в своём истинном обличии, они оказались бы схожи. Веснушки, слегка курчавые волосы у обоих. Но кареглазая девушка хорошо это скрывает, словно считает курчавость комплексом и оттого выпрямляет их. Так же она носит очки. Стереотип умных. Из-за чего ее ум вторит отражением внешнего вида. Зубрилка. Так однажды назвал ее Онес.

Оставила я их не по одной причине того, что словила напряжение и хотела, чтобы Трисс расслабилась. Я спешила на очередную избитую встречу. Но перед этим мне было крайне необходимо облачиться во что-то подходящее. Непредсказуемая весенняя погода. Ветер теребил не только выбившие из хвоста пряди волос, но и края легкого поло. Оглянувшись, я стала свидетелем обаяния Онеса. «Мы просто друзья», говорил он. Так я и поверила. Он наматывал на голову Трисс свой хлопковый чёрный шарф.

— А для меня джинсовой курткой поделиться было жалко, — пробубнила я себе под нос, озвучив мысли в слух.

Теперь Трисс превратилась в матрешку. От этого зрелища у меня вырвался смешок.

Рукава, сотканные из полупрозрачной бежевой сетки. Искрящий, расшитый «звёздной пылью» подол. Цвет которого аккуратно переходит вверх. Создавая градиент от пастельно серого к тёплому телесному. Мой шрам не заметен из-за бежевой, сливающейся с кожей ткани. Я похожа на принцессу. В этот момент в отражении зеркала я увидела саму себя. Свои золотистые волосы, голубые глаза. На миг позволив насладиться красотой платья, я выдохнула, ощутив непонятный трепет в животе. Я словно застыла в ожидании чего-то. Кого-то, кто скажет то же, что пришло мне на ум. Я хочу, чтобы не одной мне виделось насколько это платья словно создано для меня. Золотая нить красиво переплетается в волосах, падающих на плечи. Заставляя их сиять в отражении зеркала. Лишь немного пройдя по своей комнате, я поняла, насколько оно трёт. Но это я уж то смогу стерпеть. Тем более платье необычайно красиво.

«Бежав по коридору, я наткнулась на друга.

— О, ты здесь, — выдаёт Онес.

— Я...

— Я думал, ты ждёшь снаружи. Но тебя там не оказалось.

Хорошо, что я успела добраться до входа в зал. Он точно не поймёт, где я была.

— Я искала уборную, мне стало не х...

— Я так и понял, когда ты с первого раза запоминала, где и что?

Почему я не могу просто сказать ему? Просто сказать, что я была с Диксоном? С парнем из его круга? Потому что этот вопрос был слишком спонтанен. Потому что моя жизнь - ложь. И я привыкла прятать и скрывать все, что делаю. И иногда не замечаю, кто перед моим носом. И сейчас я жалею, что так легко соврала и не сказала лучшему другу правду. У нас не было секретов и не будет.»

Это что вечернее чаепитие? Большой круглый стол, светлое помещение. Огромная хрустальная люстра над потолком. Мне кажется, или потолок ее не выдержит? Она выглядит слишком громоздкой. Некоторые знакомые люди, занимающие свои места. Отец Диксона. Так же Эмма здесь. Так должно быть, зовут его мать. Но то, как он сторонится ее, может значить только одно. То раннее тепло, каким парень произносил слово «Мама» явно адресовано не этой женщине. Выглядит она довольно молода. Я не могу смело предполагать, что его матери нет в живых. Но боль в его глазах может ясно это выражать. Ляписные, многочисленные броские платья выглядят нелепо для простого ужина. Мое же платья также выглядит не подходящим, но оно хотя бы не цепляет глаз и сочетается с молочными стенами пространства.

Диксон был облачен во все чёрное. Этот цвет точно ему соответствует. Волосы уложены назад и хорошо блестят. Предавая, итак, дерзкий вид. Мне думается, сколько же лака на них вылили? От былой теплоты ничего не осталось. Он выглядит чересчур устрашающе? Дико? Напряжённо, (кажется, я не могу подобрать слова), но одного взгляда на парня достаточно, чтобы напрячься. Я съёжилась и почувствовала, как сетка неприятно трёт кожу. В сознании вспомнилась былая встреча. Сколько бы раз я пыталась перестать думать о резком тепле в отношении друг друга, ничего не получалось.

« — Может, станем друзьями, — отстраняясь, говорит Диксон.

Я чувствовала, как его хватка тлела. Оставляя после себя приятное покалывание на коже. Мне хотелось, чтобы это не прекращалось. Чтобы наши объятья продлились хоть на долю секунды дольше. Но этим мыслям суждено раствориться.

— Что?!

— Не хочешь быть друзьями? Я думал, мои объятия тебе нравятся, — с долей язвительности сказал парень.

Похоже, ему полегчало. Точно. И дыхание пришло в норму. Я словно проснулась ото сна. И это вопрос пробудил меня. Спохватившись и вернувшись в реальность, я оттолкнула Дика в грудь. Его грудь была «камнем».

— Объятия и дружба - это разные вещи, — ответила я, как отрезала.

Дружба? Почему этот вопрос меня так напугал? В дружбе с ним есть один главный плюс - это шаг к выполнению поручения. Поверхностно, я считала его слишком эгоистичным. Может, это так и есть, но его боль говорит о другом. Если он откроется мне, сможет ли открыться остальным? И сможет ли дружба дать мне это? Будет ли этого достаточно, чтобы выполнить поручение свыше?

Он смотрел на меня на удивление тёплым, пронзительным взглядом, изогнув бровь. Оттолкнуть его подальше я, разумеется, не смогла. Он лишь чуть отшатнулся. Увидь нас с расстояния, это выглядело бы весьма эксцентрично. Мы стояли на коленях буквально в четырёх дюймах друг от друга. Это весьма близко. Затем Диксон снова обхватил мою талию рукой и намного крепче прижал к себе. Эта хватка не сравнима с прошлой. Намеренная, жесткая? Да, она была жесткой и очень крепкой. Словно он не мог что-то удержать и потому включил всю силу. Я попыталась выбраться, начала лягаться. Бесполезно. Парень сжимал ладонь на моей пояснице, меня обдало даром. Только бы румянца не было, прошу... Другая рука потянулась к пряди моих волос: