Бывший или Контракт на моё сердце.

Жара

Путь занял почти сутки.

Сначала — задержка в аэропорту, потом пересадка в город, где жара начиналась уже на трапе самолёта. Там — короткий разговор с местным координатором, измотанный водитель, потерянный ящик с оборудованием, таможня, жара, раздражение, пыль. И ещё пять часов по бездорожью на старом внедорожнике, гружённом под завязку. Солнце палило так, что даже окна не спасали, а кондиционер сдался ещё на втором часу пути.

К вечеру, когда показались первые очертания лагеря, Эмилия чувствовала себя не просто усталой — выжженной изнутри.

Рядом с ней — Алан, молча следивший за дорогой, сосредоточенный, но с той же усталостью на лице. Сзади, в тени сидений, дремал Майкл. Даже во сне он хмурился — будто преследовал кого-то в собственных снах.

Пыльная дорога тянулась за окном как выцветшая лента, дрожащая от августовского зноя. Воздух в машине был тяжёлым и вязким. Эмилия смотрела в окно, будто надеясь найти в этой выжженной земле хоть какой-то намёк на покой.

Но здесь не было покоя.

Здесь начиналось что-то другое.

Они ехали в тишине. Слов больше не оставалось.

— Далеко ещё? Сколько часов уже прошло? — наконец произнёс Майкл с заднего сиденья. Голос ровный, но слишком холодный, чтобы быть просто вопросом.

— Почти приехали, — ответила Эмилия, не оборачиваясь.

— Знал бы, взял бы отдельную машину, — язвительно бросил Майкл. — Странное совпадение: ты, я… и твой новый благодетель. Очень уютно.

Алан чуть улыбнулся, не отрывая взгляда от дороги:

— Думаю, в пустыне лучше держаться вместе.

Майкл хмыкнул.

— Некоторые драмы никогда не заканчиваются. Они просто меняют декорации.

Эмилия сжала челюсть, чувствуя, как слова раздирают внутри старые шрамы. Вздохнула. Спокойно. Точно. Не дать ему власти.

— Мы все здесь ради проекта, — сказала она. — Всё остальное — оставьте за границей участка. Особенно личное.

— Ты начала это личное, Эм, — резко. — Ещё в тот момент, когда выбрала молчать. И уйти.

Она повернулась к нему:

— Я выбрала спастись.

В салоне повисла тишина. Только пыль скрипела под колёсами. Алан усилил хватку на руле.

Через два часа

Палаточный лагерь на склоне плато. Пять шатров. Генератор гудит в стороне, раздувая пыль и горячий воздух. Оборудование выгружено, рабочие копают площадку для штаба.

Эмилия выходит из машины, вдохнув запах горячей земли. И тут же — взгляд Майкла. Он не скрывает его. Он принадлежал этим местам, знал каждый камень. Как будто ждал здесь её.

— Я распоряжусь с разгрузкой, — бросил Алан, и ушёл к техникам.

Они остались вдвоём у машины. Майкл приблизился.

— Ты не изменилась, — прошептал он. — Такая же упрямая. Такая же красивая.

Эмилия шагнула назад.

— Не начинай.

— Почему? — он сделал шаг ближе. — Я смотрю, ты быстро находишь замену. Или ты и Алана просто используешь, как меня?

Она ударила его взглядом:

— Не смей сравнивать. Ты был ошибкой. Он — выбор.

Майкл сжал кулаки. На секунду он замер, как зверь перед прыжком. Но потом выдохнул и отступил.

— Ты думаешь, он тебя спасёт?

Он развернулся, уходя к штабу. Но в его походке было ясно — он не сдался. Он ждёт момент.

Эмилия стоит у карты раскопок, записывая координаты. Алан подходит сзади, протягивает ей бутылку воды.

— Ты в порядке? — тихо.

Она медленно кивает.

— Пока. Но с ним в одном лагере… я чувствую, будто живу на грани обрыва.

— Он манипулирует. Ты это понимаешь?

— Понимаю. Но у него слишком много на руках. Алан наклоняется ближе. В его голосе не просто сочувствие — притяжение:

— Тогда скажи мне. Всё. Не потому что я инвестор. А потому что хочу быть на твоей стороне. Не временно. Не пока всё не рухнет.

Эмилия смотрит на него. Между ними — только лампа, карта, и тишина пустыни. Никаких камер. Никаких масок.

Она делает шаг ближе. И вместо слов — просто касается его пальцев своими. Тонко. Молча. Но это прикосновение — словно разряд. Он берет её ладонь в свою.

И в этот момент…

Из темноты доносится щелчок затвора и вспышка. Камера. Кто-то снимал.

Эмилия вздрагивает, резко оборачиваясь. Никого.

Алан выхватывает фонарь, пробегает вдоль палаток.

Пусто. Только ветер и сухие кусты.

Она сжимает губы:

— Он следит.

Алан возвращается. В его глазах — ярость.