Бывший или Контракт на моё сердце.

Взрыв

Палаточный лагерь погружался в полумрак вечернего зноя, вокруг раскопок стоял гул работы — кто-то снимал грунт, кто-то отмечал координаты. В воздухе висел пыльный запах земли и ржавого металла.

Майкл спокойно стоял рядом с новой пассией, которая пыталась настроить оборудование. Он наклонился к ней, мягко касаясь руки, и тихо смеялся над её шуткой.

Эмилия стояла в тени палатки в нескольких метрах, её взгляд непроизвольно приковался к этой сцене. В груди забилось что-то резко и остро — ревность, которую она пыталась спрятать даже от себя самой.

Майкл вдруг заметил, как её глаза слегка сузились, как плечи чуть напряглись. Его губы изогнулись в тихой усмешке. Он не произнёс ни слова, но взгляд его задержался на ней дольше обычного — словно играл с огнём.

Он повернулся к Аише, сделал шаг в её сторону, но его глаза так и не оторвались от Эмилии.

Она почувствовала, как кровь приливает к щекам. Медленно отвернулась, чтобы не показать, что это задело.

В воздухе, наполненном звуками раскопок и шорохом песка, между ними словно замерло напряжение — тихая дуэль, где слова были лишними.

Эмилия быстро отошла в сторону, стараясь заглушить внутренний пожар. Но сердце билось слишком громко, кровь горела в жилах, и вспышка ревности, которую она пыталась подавить, вырвалась наружу.

Она прошла мимо раскопок, где в тени палаток мелькали фигуры сотрудников, и исчезла в своей — чуть в стороне от основного лагеря. Тяжело дыша, она оперлась спиной о стенку, пытаясь привести мысли в порядок.

Но тут звук шагов. Майкл появился у входа в палатку, не спеша, с лёгкой усмешкой на губах и без единого слова.

Она подняла на него глаза — сначала настороженные, затем в них вспыхнул огонь.

Он медленно приблизился, и между ними повисло молчание, плотное и горячее, будто раскалённый воздух пустыни.

— Ты ревнуешь, — тихо сказал он, голос теперь хриплый, но мягкий.

Эмилия отшатнулась, пытаясь сохранить холодность.

— Не твоя забота.

Он наклонился ближе, глаза сжались.

— Тогда почему бежишь?

Она не смогла ответить. Их взгляды встретились — и в этот момент весь мир вокруг будто остановился. Звуки раскопок, ветер, ночная пыль — всё слилось в одном лишь чувстве.

И вдруг волна эмоций захлестнула их одновременно. Без слов, без объяснений, Майкл резко схватил её за талию, прижимая к себе, и губы их встретились в страстном поцелуе.

В этом поцелуе — горечь старых обид и сладость давно забытых желаний, напряжение ревности и непредсказуемость момента.

Лагерь продолжал жить своей жизнью, но для них двоих время перестало существовать.

Губы Майкла были горячими, словно воздух вокруг, но вкус их был другой — знакомый, взрывоопасный, опасно родной. Эмилия прижалась к нему сильнее, словно тело само решило за неё, не дожидаясь разрешения разума.

Он провёл рукой по её спине, другой обхватывая лицо, и в их поцелуе больше не было сдержанности — только наэлектризованное напряжение, старые раны, которых касаются не пальцами, а дыханием.

— Мы оба горим, — прошептал он, губы касаясь её скулы. — И ты знаешь, что я прав.

Она открыла глаза — тёмные, блестящие, как раскалённый камень под светом прожектора. Хотела что-то сказать, остановиться — но Майкл уже прошептал:

— Поехали. Сейчас. Только ты и я. Без него. Без всех. Одну ночь.

— Ты с ума сошёл… — начала она, но слова утонули в очередном поцелуе. И прежде чем она смогла осознать, он уже поднял её на руки, решительно, как в те времена, когда он мог заставить мир замолчать одним взглядом.

— Майкл, стой, — прошептала она, но слишком тихо, и слишком неуверенно.

Он вынес её из палатки на руках. Кажется никто не заметил — лагерь уже спал. Шаги по сухой земле, скрип амортизаторов. Он аккуратно опустил её в пассажирское сиденье джипа, сел за руль, и двигатель загудел в ночи.

— Майкл… — снова попытка, почти жалобная, но он взглянул на неё — и в этом взгляде было всё: и ревность, и страсть, и жажда быть услышанным хоть раз по-настоящему.

— Не думай. Просто позволь себе забыть на одну ночь, кто ты тут. Археолог. Руководитель. Сильная. Просто будь Эмилией. Со мной.

Она не ответила. Только смотрела в окно, пока джип мчался по пустынной дороге, оставляя позади свет лагеря, пыль и всё, что сковывало её изнутри.

И где-то через сорок минут, среди небольших домиков, неоновых вывесок и гудящей ночной жизни южного города, они остановились.

Майкл выключил мотор, наклонился к ней:

— Ты могла бы сказать «нет» в любой момент.

Она посмотрела на него. Губы дрожали от слов, которые не могла произнести. А потом — медленно потянулась к нему, отвечая не речью, а касанием.

Ответ был ясен.

Эта ночь — уже началась...