Сердце Ведьмы

Книга 1: «Ложный след»

Ведьму нельзя убить мечом. Ее тело — всего лишь ножны. Сломаешь одно — прирастет новое. Сожжешь — пепел соберется в кости. Утопишь — выйдет на берег, отряхнется и пойдет дальше.

Единственный способ уничтожить ведьму — ранить ее сердце. Не то, что стучит под ребрами. Другое. То, куда уходит ее сила, где хранятся ее страхи и ее любовь.

Сделать это может только тот, кого она сама впустит.

Моргана перечитала эти строки трижды, потом закрыла книгу и уставилась на огонь.

Плохое предчувствие терзало сердце. Оно билось в груди, как пташка, которой хочется вырваться из клетки.

Она провела пальцами по обложке — старая кожа, выцветшие буквы, запах времени и утраты. Мать подарила ей эту книгу за месяц до того, как умерла. Вместе с ней — слова, которые Моргана старалась не вспоминать.

Не влюбляйся, это самый глупый инстинкт, которому нельзя поддаваться.

Моргана усмехнулась уголком губ. Ведьмы боятся не огня и не стали. Они боятся любить. Потому что любовь — это дверь. И достаточно одного предательства, чтобы та распахнулась настежь.

Она уже однажды открыла эту дверь.

Ей хватило.

Птица в груди билась сильнее. Моргана прижала ладонь к ребрам, пытаясь унять этот бешеный стук. Бесполезно. Сердце не слушалось ее уже три дня. С той самой минуты, как он появился.

Она поднялась, подошла к окну. Стекла затянуло инеем, но сквозь морозную вязь пробивался слабый свет. Там. В хижине напротив.

Охотник, пришедший в городок три дня назад. Рваная рана на боку, слишком правильная улыбка. Помог починить крышу, не взяв платы. Смотрит так, будто пытается прочитать что-то между строк.

Он сказал, его зовут Истан.

Но с первого взгляда на него что-то внутри нее сжалось. Не страх. Или не только страх. Что-то другое, глубже, опаснее.

Пальцы, лежащие на стекле, дрогнули. Моргана посмотрела на них — узкие, в мозолях, пропахшие землей и травами. Такими руками она лечила. Такими — защищалась.

Но сейчас они почему-то дрожали.

— Глупости, — прошептала она себе.

Свет в окне напротив погас. Моргана вздрогнула, хотя не должна была. Он просто лег спать. Как любой человек. Как любой, кто устал за день.

Но предчувствие не отпускало.

Она провела пальцами по стеклу, стирая иней. Темнота. Тишина. Только ветер за стеной да потрескивание дров в очаге.

На ладонях проступил слабый серебристый узор — сеть корней, уходящих вглубь. Моргана поспешно спрятала руки в рукава. Мать говорила: «Не показывайся. Будь маленькой. Только так выживешь».

Она была маленькой, тихой и незаметной. Травницей, которая варит зелья для соседей и лечит их боль. Добрая соседка, помогающая бедным, всегда отзывчивая на помощь. Она выживала так долгие годы.

Но сейчас, глядя на темное окно, она вдруг подумала: а выживать ли ей здесь?

Может, пора бежать, снова? Собрать травы, завязать узелки, уйти ночью, пока никто не видит. Как она делала уже много раз.

Но ноги не двигались. Что-то держало ее здесь. Что-то, чего она боялась назвать.

Кот, Мрак, спрыгнул с лежанки и подошел к ногам, потерся о щиколотку, мягкая длинная белая шерсть щекотала кожу. Она наклонилась, провела рукой по его холке.

— Что ты думаешь? — спросила она тихо. — Может, нам уйти?

Кот заурчал, прижимаясь к ладони. Не ответил. Коты не отвечают на такие вопросы.

Моргана выпрямилась, еще раз взглянула на темное окно.

— Утро вечера мудренее, — сказала она себе и пошла к постели.

Но знала, что этой ночью не уснет.

Глава 1. Новый сосед

Он появился в Тихом за три дня до того, как она нашла его в лесу.

Она сидела на крыльце, пальцы в земле, вокруг — горки сухих кореньев и прошлогодних листьев. Кот Мрак грелся на ступеньке, притворяясь, что спит, хотя уши его ловили каждый шорох. День клонился к вечеру, солнце садилось за лес, окрашивая снег в розовато-сиреневые тона. В городке было тихо — слишком тихо даже для Тихого.

Городок называли Тихим не случайно. Он стоял на отшибе, в низине, окруженный со всех сторон старым сосновым бором. Сюда редко забредали чужаки, еще реже — оставались. Жители держались своей общины, косо поглядывали на пришлых и предпочитали не совать нос в дела соседей. Именно это Моргане в Тихом и нравилось.

Она прожила здесь уже три года — дольше, чем где-либо прежде. Дом на отшибе, у самой кромки леса, достался ей от старой травницы, которая умерла еще до ее прихода. Местные приняли ее настороженно, но без злобы. Она лечила их детей от кашля, помогала с отечностью, варила настойки для суставов. Платы не требовала, но иногда и продавала сборы, от жителей брала, что дадут: яйца, муку, кусок сала, иногда — молчаливую благодарность. Этого хватало.

Главное — никто не задавал лишних вопросов. Откуда она пришла, почему одна, почему руки ее иногда светятся серебром, когда она слишком устает, — об этом спрашивать не принято. В Тихом каждый хранил свои тайны. Или делал вид, что хранит.

Моргана увидела его впервые, когда возвращалась с рынка. Высокий, темноволосый, с широкими плечами и тяжелым понурым взглядом. Он стоял у хижины на отшибе — той самой, что пустовала года два, с прохудившейся крышей и перекошенной дверью. Староста, видно, сдал ее за бесценок, лишь бы кто-то взялся за ремонт.

Мужчина разглядывал покосившийся косяк, и на лице его не было ни радости, ни досады. Только спокойная, хозяйская оценивающая тишина. Будто он привык селиться в таких местах.

Моргана замедлила шаг. Хижина стояла в полусотне шагов от ее дома — ближе, чем любое другое жилье. Слишком близко, она не привыкла к соседям. Ей было проще жить в одиночестве с котом, спокойно собирая травы и спускаясь в городок, чтобы продать собранное и помочь жителям.

Он поднял голову, встретился с ней взглядом.

На солнце его глаза казались светлыми, почти прозрачными — серыми, как зимнее небо перед снегопадом. Но уже в следующую секунду, когда он чуть повернул голову и тень от навеса легла на его лицо, они потемнели, стали глубокими, темно-серыми, почти черными.