Сердце вместо сердца

4.«Сон,где остались мы!»

Глава 4. Сон, где остались мы

После слов Артёма:

> — В школу идти не надо. Я позвоню учителю.

Арина едва кивнула, укуталась в одеяло и почти сразу провалилась в сон.

Мир вокруг стал мягким, светлым.
Не дворец, не мраморные лестницы — а старый, облезлый коридор детского дома.
Запах краски и каши, холодный пол под босыми ногами.
И где-то далеко — звонкий детский смех.

Она знала этот смех.
Смех Егора.

---

— Ари, ну быстрее! — голос, такой знакомый, что сердце сжалось.
Она обернулась — и увидела его.

Тот же мальчик, что всегда бежал впереди.
Тот, кто делился последней конфетой.
Тот, кто прикрывал, когда воспитатель ругался.

Егор стоял в старой серой кофте, с растрёпанными волосами и глазами, полными света.
В руках — бумажный кораблик, сделанный из старого учебника.

— Ты обещала, что не забудешь меня, когда уйдёшь, — сказал он, подходя ближе.
— Я не забуду, — ответила она. — Никогда.
— Все так говорят, — усмехнулся он, но глаза его были грустными. — А потом уходят и даже не оглядываются.

Он протянул ей кораблик.
— Вот, держи. Если когда-нибудь станет одиноко — отпусти его по воде, и я найду тебя.

Арина взяла кораблик дрожащими пальцами.
— А если я потеряю его?
— Тогда я сам найду тебя, — сказал он с улыбкой. — Даже если пройдёт сто лет.

Он сделал шаг назад, и коридор начал медленно растворяться.
Голоса детей затихли. Свет поблек.

— Егор! — позвала она. — Подожди!

Он улыбнулся — так же, как в тот день, когда они прощались у ворот детдома.
И сказал почти шёпотом:
— Я обещал, помнишь? Я всё равно найду тебя… Ари.

---

Арина резко проснулась.
Комната залита дневным светом.
На сердце — тяжесть, будто кто-то вырвал кусочек прошлого и напомнил о нём слишком рано.

На тумбочке стояла чашка чая, уже остывшая.
А рядом — аккуратно сложенное одеяло.
Она посмотрела на это и улыбнулась.

— Артём… — прошептала она.

Но где-то глубоко внутри всё ещё звучал тот голос.

> «Я всё равно найду тебя…»

Арина коснулась груди, где билось сердце, и подумала:

> “Прошлое не отпускает. Оно просто ждёт, когда ты откроешь глаза.”

---

За дверью послышались шаги Артёма.
— Проснулась? — спросил он, заглядывая в комнату.
— Да… просто… сон странный снился.
— Хороший или плохой?
— И то, и другое, — улыбнулась она.

Он не стал спрашивать дальше.
Арина почувствовала, что этот разговор — не для сегодняшнего дня.

> Но однажды она расскажет.
Когда прошлое настигнет её наяву.
За обедом

На кухне пахло чем-то домашним — супом, хлебом, свежезаваренным чаем.
Не шеф-повар, не прислуга — сам Артём настоял, чтобы сегодня они ели вдвоём, без лишних глаз.

— Ты умеешь готовить? — с лёгкой улыбкой спросила Арина, наблюдая, как он аккуратно наливает суп в тарелку.
— Если нужно — умею всё, — ответил он с той спокойной уверенностью, что всегда звучала в его голосе.
— Даже быть заботливым братом?
Он улыбнулся чуть грустно.
— Особенно это.

Они сели напротив друг друга.
Тишина между ними была не неловкой, а… уютной.
Той, в которой можно быть собой.

— Расскажи мне о себе, — вдруг сказал Артём. — О детстве. До… всего этого.

Арина взяла ложку, задумалась.
— Моё детство? Оно закончилось, когда мне было пять.

Она улыбнулась, но в улыбке было больше боли, чем света.
— Мы ехали с родителями в машине. Папа что-то рассказывал, мама смеялась… потом — удар, крик… и тишина.
Она опустила взгляд. — Когда я очнулась — я уже была в больнице. Они… не выжили.

Артём слушал молча, пальцы на вилке сжались.

— А потом детдом. — продолжила Арина. — Место, где все притворяются сильными, потому что плакать нельзя.
— Там я встретила Егора. — в её голосе мелькнуло тепло. — Он был старше на год. Храбрый, добрый… всегда защищал меня.

Она тихо засмеялась.
— Он называл меня "мелкая" и говорил, что когда-нибудь станет полицейским, чтобы больше никто не обижал таких, как я.

Артём чуть улыбнулся.
— Ты любила Егора?

Арина посмотрела на него, удивлённо приподняв брови.
— Любила? — повторила и засмеялась. — Нет, конечно. Я уважала его. Он был как старший брат… но не тот, кого можно любить так.

Она вздохнула, глядя в окно.
— Я вообще никогда не любила. Наверное, не умею.

— Почему думаешь так? — тихо спросил Артём.

— Потому что все, кого я любила, уходили. — ответила она просто. — Родители, Егор… все.
Пальцы Арины дрогнули. — Думаю, если я когда-нибудь и полюблю кого-то по-настоящему, он тоже оставит меня одну.

Артём хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.

И вдруг Арина улыбнулась — та, грустная и хрупкая, от которой у него внутри что-то оборвалось.
— Так что ты… не будь ко мне слишком добр, ладно?
— Почему? — спросил он едва слышно.
— Потому что и ты можешь уйти.

---

Он замер.
На мгновение даже дыхание остановилось.
Его пальцы непроизвольно коснулись груди — там, где под кожей пряталась правда, о которой она не знала.

> “Если я не получу донорство… я уйду.
Но как я могу просить её спасти меня, если ради этого её саму сюда привели?”

Он заставил себя улыбнуться, как всегда — спокойно, уверенно.
— Глупости, — сказал он. — Я не собираюсь никуда уходить.
— Обещаешь?
— Обещаю, — тихо.

Он знал, что лжёт.
Но в тот миг ему хотелось верить самому.

---

Арина снова улыбнулась, будто поверила.
И этот момент — простой, почти домашний — вдруг стал самым тяжёлым для него.
Он смотрел на неё, на её живые глаза, на лёгкость в жестах, и думал:

> “Если бы не болезнь…
если бы я не знал, зачем она здесь…
я бы, наверное, влюбился.”

Он поднял бокал с водой, чтобы скрыть дрожь в пальцах.
Арина смотрела на него и думала, что впервые за долгое время ей спокойно.