Сердце во льду

Язык другого мира

В руках у Кая была высокая, шаткая стопка книг. Переплёты старые, потрёпанные, кожа местами вытерлась до белизны.

— Твоё, — коротко бросил он вместо приветствия.

Кай прошёл в комнату, даже не отряхивая снег с плеч, и с громким стуком опустил свою ношу на единственный свободный от хлама край стола. Одна книга соскользнула с вершины стопки и шлёпнулась на пол, раскрыв страницы, исписанные мелким убористым почерком.

Я смотрела на него, кутаясь в одеяло, и пыталась унять дрожь. Сердце всё ещё колотилось после кошмара с Гердой, а тут — явление ледяного принца народу.

— Что это? — хрипло спросила я.

— То, чем ты меня изводила, — в его голосе звенел металл. — Твои подарки. Сборники легенд, трактаты о магии льда, какие-то книги, которые ты заставляла меня читать вслух, когда мы были детьми. — Он брезгливо отряхнул руки, словно пыль веков была заразной. — Я вычищаю свои покои. Не хочу, чтобы там оставалось хоть что-то, напоминающее о тебе.

Насколько я успела изучить Кая и Герду… Он ждал. Я видела это по тому, как напряглась его спина, как сжались челюсти. Он ждал криков, истерики, слёз. Ждал, что безумная Герда сейчас кинется ему в ноги, умоляя не выбрасывать «символы нашей вечной любви». Или швырнёт эти книги в камин в припадке ярости.

Но я смотрела на потрёпанные корешки, и внутри меня разливалось странное, незнакомое в этом ледяном кошмаре чувство. Тепло.

Книги. Настоящие, бумажные книги.

В мире, где нет интернета, где я заперта в четырёх стенах наедине с дурацкими портретами и собственными страхами, это было спасательным кругом.

Я выбралась из своего убежища, босиком прошлёпала по ковру и, присев на корточки, подняла упавший том. Бумага была шершавой, плотной, пахла пылью и сухими травами.

— Спасибо, — выдохнула я. Искренне.

Кай дёрнулся, словно я его ударила. Он резко обернулся, впиваясь в меня своим пронзительным взглядом.

— Что? — переспросил он недоверчиво.

— Спасибо, — повторила я, прижимая книгу к груди. — Я как раз думала, чем себя занять, чтобы не сойти с ума от скуки. Ты даже не представляешь, какой это подарок.

Его глаза сузились. Он явно искал подвох. Но я улыбалась, наверное, впервые за всё время пребывания здесь по-настоящему, без страха.

— Вот уже несколько лет ты ненавидишь читать, — медленно произнёс он. Сама же говорила, что от букв у тебя болит голова.

— Времена меняются, — я пожала плечами, любовно поглаживая кожаный переплёт. — И люди тоже. Или ты думаешь, я буду сутками пялиться в потолок и рыдать?

Кай открыл рот, чтобы сказать что-то язвительное, но, видимо, сбой в моей программе оказался слишком серьёзным. Он лишь фыркнул, развернулся на каблуках и вышел, даже не попрощавшись.

Я вздохнула с облегчением.

Следующие несколько часов пролетели незаметно. Метель за окном выла, швыряя в стёкла заряды снежной крупы, а у меня в комнате было тихо и, как ни странно, уютно.

Я стащила с кровати все подушки и одеяла, устроив себе гнездо прямо на полу, поближе к камину. Марта, заглянувшая принести обед и трясущаяся от страха, была отправлена за дополнительными свечами и чернилами.

Как ни странно, я без труда понимала всё написанное. И только сейчас осознала — всё это время я говорила и думала на чужом языке! Видимо, это знание перешло ко мне от Герды. Всё казалось настолько естественным, что я даже не заметила. Впрочем, я всегда была невнимательна к деталям.

Теперь возник вопрос: что ещё ускользнуло от моего внимания?

Книги оказались интересными. Это была смесь местных сказок и какой-то псевдонаучной ерунды про магические потоки. Но главное — среди этой кучи я нашла толстую тетрадь в кожаном переплёте. Чистую, если не считать пары вырванных первых страниц.

Видимо, Герда когда-то начинала вести дневник, но бросила.

Я макнула перо в чернильницу. Рука дрогнула.

Мне нужно было заземлиться. Почувствовать себя собой — Лизой, студенткой, которая любит латте и сериалы, а не одержимой психопаткой, которую ненавидит полкоролевства.

Я вывела первую букву. Кириллица. Родная, округлая «А», совсем не похожая на острую, колючую вязь этого мира.

«Меня зовут Лиза. Мне двадцать два года. И я хочу домой».

Строчки ложились на бумагу одна за другой. Я писала всё: вспоминала лица друзей, сюжеты фильмов, рецепт шарлотки, который дала мама. Я выписывала цитаты из любимых песен, просто чтобы не забыть свою прошлую жизнь. Это было похоже на медитацию.

Я так увлеклась, что не услышала, как открылась дверь.

— Что ты делаешь?

Голос Кая прозвучал прямо над ухом. Я вздрогнула так сильно, что перо чиркнуло по бумаге, оставив жирную кляксу, и брызги чернил попали мне на палец.

Я резко захлопнула тетрадь, прижимая её к себе.

— Тебя стучать не учили, Ваше Высочество? — огрызнулась я, чувствуя, как краснеют щёки.

Кай стоял надо мной, скрестив руки на груди. Он снова пришёл. Зачем? Прошло всего часа три.

— Я здесь хозяин, — напомнил он холодно, но его взгляд был прикован к тетради. — Что ты там прячешь? Планы мести? Новые угрозы для Астрид? Или рецепты ядов?

— Рецепт шарлотки, — буркнула я.

Его бровь иронично изогнулась.

— Шарлотки? Это какое-то тёмное заклинание?

— Это пирог с яблоками, дубина, — не выдержала я. — Самый вкусный на свете.

Кай хмыкнул, но в его глазах на мгновение вспыхнуло любопытство.

— Покажи.

— Нет. Это личное. — Я прижала дневник к груди. — Зачем ты вообще приходишь так часто? Если так меня ненавидишь — держись подальше.

— Герда. — Его голос стал жёстче, в нём зазвучала скрытая угроза. — Ты находишься под моим надзором. Любые твои записи я имею право проверить. Откуда мне знать, что ты не переписываешься с сообщниками?

— С кем? С воображаемыми друзьями? — я закатила глаза, но поняла, что спорить бесполезно. Он же сейчас силой отнимет, ещё и порвёт.

Я медленно, неохотно раскрыла тетрадь на странице, исписанной плотным русским текстом.