Сердце во льду

Его рука теплее зимы

Астрид повисла на локте Кая так уверенно и привычно, словно была, неотъемлемой половиной его парадного мундира. Она щебетала. Бесконечно, звонко, переливаясь колокольчиком, от которого у меня уже через пять минут начала раскалываться голова.

— Ты видел, как украсили главный павильон, милый? — ворковала она, прижимаясь щекой к его плечу. Мех её шубки смешивался с мехом на его плаще. Инь и Ян местного разлива. Идеальная пара. — Говорят, купцы с Южных островов привезли диковинные зеркала. Нам обязательно нужно взглянуть!

Кай вежливо кивал, иногда вставлял короткое «да» или «разумеется», но то и дело, словно против воли, поворачивал голову, и его взгляд соскальзывал на меня.

Я плелась в двух шагах позади, чувствуя себя бедной родственницей на чужой свадьбе. Или, что точнее, пойманным зверем, которого выгуливают на поводке, чтобы похвастаться перед соседями.

Стражники оттесняли толпу, создавая вокруг нас кольцо безопасности, но взгляды людей жгли спину даже сквозь живую стену конвоиров. Страх, любопытство, шёпот за шёпотом. Только теперь к ним примешивалось что-то новое. После сказок у фонтана многие смотрели на меня с растерянностью. Монстр не читает детям книжки. Монстр детей ест.

— А это правда, что она теперь живёт в Малом доме? — голос Астрид стал чуть громче, и в нём прорезались ядовитые нотки. Она даже не оглянулась. Зачем? Я для неё — мебель. — Разве тюрьма не надёжнее? Кай, ты слишком добр. Твоё милосердие когда-нибудь тебя погубит.

— Это приказ королевы, — сухо отрезал Кай. — А мой долг — его исполнять.

Я скрипнула зубами. «Твоё милосердие». Ха! Если бы она знала, как он смотрел на меня в той комнате, когда я учила его читать по-русски. Или пять минут назад, когда держал мою руку…

Внутри шевельнулась Герда. Тёмная, липкая волна ревности поднялась со дна души, требуя действия. «Толкни её, — шептал чужой голос в моей голове. — В сугроб лицом. Чтобы идеальная укладка превратилась в мокрую паклю».

— Заткнись, — беззвучно, одними губами прошептала я себе под нос. — Я не буду этого делать. Я — не ты.

Я постаралась отвлечься. Смотреть по сторонам, а не на спину Кая, обтянутую тёмным сукном. И смотреть было на что. Ярмарка кипела жизнью. Несмотря на мороз, здесь было жарко от сотен огней, дыхания толпы и запахов. Пахло жареным миндалём, корицей, хвоей и дымком. Интересно, они вообще праздную. Новый год или там Рождество какое-то?

Торговые ряды ломились от товаров — каждый сшит, выкован, вылеплен человеческими руками. Не то что скромные ярмарки моего мира с их иллюзией изобилия. Здесь каждая вещь хранила тепло ладоней мастера.

Я затормозила у прилавка с деревянными игрушками. Простые, вырезанные из светлого дерева фигурки: олени, медведи, смешные гномы в колпаках. Они не были идеальными, но в них была душа. Я протянула руку и коснулась пальцем крошечной деревянной лошадки-качалки. Гладкая. Живая.

— Не отставай, — ледяной окрик Кая заставил меня вздрогнуть.

Он остановился и смотрел на меня. Астрид недовольно надула губки, вынужденная прервать свой монолог о предстоящей помолвке.

— Святые Снежинки! Кай, зачем мы вообще таскаем её с собой? — фыркнула она, брезгливо сморщив носик. — Оставь её страже. Пойдём выберем мне муфту. Я видела чудесную, из белого горностая.

— Мы гуляем все вместе, — отчеканил он. — Таков протокол.

Мы двинулись дальше. Игровые ряды. Тут было шумно. Мужчины метали топоры в мишени, кто-то пытался удержаться на крутящемся бревне. Смех, улюлюканье, азарт.

Моё внимание привлекла простая палатка. «Сбей ледяного тролля». На полках стояли фигурки из мутного льда, а игрокам предлагалось сбивать их увесистыми снежками, вымоченными в воде и замороженными до каменной твёрдости.

— Детский сад, — прокомментировала Астрид, скользнув равнодушным взглядом по призам — вязаным варежкам и сладостям. — Пойдём, милый, там дальше ювелиры.

Я засмотрелась. На верхней полке, среди груды утешительных призов, в ледяном стакане стоял леденец. Прозрачный, в форме идеальной шестилучевой снежинки, на длинной палочке. Он сверкал в свете фонарей, как настоящий драгоценный камень.

В детстве мама покупала мне таких «петушков» на палочке, когда мы ходили в парк. Жжёный сахар, липкие руки и абсолютное счастье.

У меня вдруг так защемило сердце, что захотелось завыть. Я так хотела домой. К маме. К нормальной жизни, где самой большой проблемой была сессия, а не казнь через замораживание.

Я не заметила, как остановилась, глядя на этот дурацкий леденец.

Кай проследил за моим взглядом.

— Астрид, я догоню, — вдруг сказал он.

И, прежде чем его невеста успела возмутиться, шагнул к прилавку.

Торговец, румяный мужик в тулупе, при виде принца вытянулся и побледнел.

— Ваше Высочество! Честь для нас! Желаете… э-э-э… попробовать? Бесплатно, разумеется!

— По правилам, — отрезал Кай, бросая на прилавок серебряную монету.

Он стянул перчатку с правой руки. Медленно. Каждый палец. Я заворожённо следила за его движениями. Бледная кожа, чёткие линии сухожилий, красивые сильные пальцы — рука воина, а не принца.

Он взял ледяной снаряд. Взвесил в руке. Прищурился.

Астрид закатила глаза так, что я испугалась, как бы они не остались в таком положении навсегда.

— Кай, ну что за ребячество? Ты же принц. — протянула она капризно и отплыла к соседней палатке с ювелирными украшениями.

Замах. Бросок.

Движение было смазанным, слишком быстрым для глаза. Хрясь! Ледяная фигурка тролля в центре разлетелась в мелкую крошку с жалобным звоном.

Толпа ахнула. Торговец расплылся в улыбке, хотя его руки слегка дрожали.

— В яблочко! Прямо в глаз, Ваше Высочество! Выбирайте любой приз! Самый лучший! Вон, шапка из лисы есть!

Кай даже не посмотрел на шапку. Он указал пальцем на верхнюю полку.

— Леденец.

Торговец моргнул, явно ожидая иного выбора, но спорить с наследником престола не стал. Он поспешно снял леденец и протянул его Каю.