Сердце во тьме

Глава 1. Цепной пёс.

В столице пахло гарью. Не пожаром — заговором.

Эдвард сидел в опустевшем тронном зале и смотрел на дверь, за которой решалась его судьба. Совет лордов заседал уже шестой час. Мортон и его сторонники требовали ограничить власть принца, ссылаясь на его молодость и «опасную дружбу с лордом, замешанном в ведьмовских делах».

— Ваше высочество, — капитан гвардии вошёл бесшумно. — Письмо от лорда Алана.

Эдвард взял конверт, сломал печать. Всего несколько строк:

«Я в Эшдоне. Буду к вечеру. Элианна остаётся в Аурлисе — лес ещё слишком слаб, чтобы отпустить её. Держись».

Принц усмехнулся и спрятал письмо у сердца. Хорошо, когда есть кому верить.

Эшдон. Замок принца. Тот же вечер.

Алан спешился во внутреннем дворе, едва дождавшись, пока слуги примут коня. Замок встретил его шумом, суетой и десятками любопытных глаз. Слуги перешёптывались, стража косилась, а знатные гости, толпившиеся у входа, провожали его такими взглядами, будто он был не лордом, а диким зверем, случайно забредшим в город.

— Лорд Алан, — дворецкий поклонился с лёгкой дрожью в голосе. — Принц ждёт вас в малом зале.

Алан кивнул и направился внутрь, чувствуя спиной десятки взглядов. Шёпот догонял его, как осенние листья:

— Это тот самый? Из Аурлиса?
— Говорят, он связан с ведьмой.
— Холодный, как лёд. Говорят, людей убивает без сожаления.
— Цепной пёс принца. Что хочешь сделает ради него.

Алан не оборачивался. Пусть говорят. Иногда молва работает лучше любого оружия.

Эдвард ждал его в малом зале — без слуг, без охраны. Принц стоял у камина, глядя на огонь, и при звуке шагов обернулся с улыбкой.

— Алан. Наконец-то.

Они обнялись — коротко, по-мужски, но в этом жесте было столько тепла, сколько не вместили бы все залы этого замка.

— Рассказывай, — сказал Алан, садясь в кресло.

— Мортон набрал силу, — Эдвард сел напротив. — У него союзники среди тех, кто считает меня слишком молодым. И слишком мягким. Они хотят ограничить мою власть, поставить совет надо мной.

— А если откажешься?

— Тогда обвинят в тирании. И позовут Дариуса. — Эдвард помрачнел. — Его имя здесь всё ещё весомо. Люди не знают правды.

— Узнают.

— Когда?

— Скоро. — Алан посмотрел на огонь. — Я здесь. Значит, всё будет хорошо.

Эдвард усмехнулся.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что это правда.

Аурлис. Рыночная площадь. Тот же вечер.

Элианна впервые вышла в город одна.

Не то чтобы она раньше пряталась — просто не было нужды. Лес давал всё необходимое. Но теперь, когда Алан уехал в столицу, а она осталась, пришлось учиться жить среди людей.

Рыночная площадь гудела, как растревоженный улей. Торговцы выкрикивали цены, дети бегали между прилавками, где-то играла музыка. Элианна остановилась у входа, вцепившись в лямку сумки.

— Госпожа! — к ней подскочила девчонка лет двенадцати, рыжая, как солома. — Вы та самая ведьма? Которая лес тушила?

Элианна напряглась, но в глазах девочки не было страха — только любопытство.

— Я не ведьма, — машинально ответила она. — У меня есть имя.

— Какое?

— Элианна.

— Красивое! — девчонка схватила её за руку и потащила в толпу. — Пойдёмте, я покажу, где лучшие пирожки! Меня, кстати, Лиссия зовут. Потому что рыжая и ловкая.

И Элианна, которая всю жизнь боялась людей, вдруг поняла, что улыбается.

Эшдон. Ночь. Покои Алана.

Он проснулся от холода.

Тело ломило, голова гудела, а в груди пульсировало знакомое, тягучее чувство — магия отступала, оставляя после себя слабость и горечь.

Полнолуние.

Алан сел на кровати, осмотрел руки. Человеческие. Всё в порядке. Но на полу, у двери, валялся чёрный кошачий волос — единственное напоминание о том, кем он был этой ночью.

Слуга, зашедший на рассвете, ничего не сказал. Только молча убрал волос и поставил на стол кувшин с водой. Здесь, в столице, о проклятии знали немногие. И те молчали.

Алан подошёл к окну. Эшдон просыпался. Где-то там, внизу, знать уже готовилась к новому дню интриг и сплетен. А где-то далеко, в Аурлисе, Элианна, наверное, тоже не спала.

— Скоро, — прошептал он. — Скоро я вернусь.

Эшдон. Приёмная зала. Полдень.

Алан стоял у стены, наблюдая за тем, как знать кружится вокруг принца. Эдвард держался великолепно — улыбался, шутил, пожимал руки, но Алан видел, как напряжены его плечи.

— Лорд Алан, — к нему подплыла дама в изумрудном шёлке. — Говорят, вы только что из Аурлиса. Правда ли, что там завелась настоящая ведьма?

Алан посмотрел на неё холодно.

— Правда.

Дама ахнула, прижав руки к груди.

— И вы… вы с ней встречались?

— Каждый день.

Она отшатнулась, будто он сам был проклят. Алан усмехнулся про себя. Пусть боятся. Меньше приставаний.

Эдвард, заметив сцену, подошёл с бокалом вина.

— Ты опять пугаешь моих гостей.

— Они сами пугаются.

— Алан, здесь тебе не Аурлис. Здесь надо играть по правилам.

— Я не умею играть.

— Знаю, — Эдвард вздохнул. — Но попробуй хотя бы не убивать их взглядом.

— Убивать взглядом — это не преступление.

Принц рассмеялся, и на мгновение они снова стали теми мальчишками, что ели яблоки в саду.

Аурлис. Окраина города. Вечер.

Элианна сидела на заборе у дома кузнеца и смотрела на закат. Рядом, болтая ногами, устроилась Лиссия.

— А почему ты в лесу живёшь? — спросила девочка. — Там же страшно.

— Не страшнее, чем среди людей, — ответила Элианна и вдруг поняла, что это уже неправда.

— А лорд Алан к тебе приходит? — Лиссия посмотрела на неё хитро. — Он же твой, да?

— Что значит «мой»?

— Ну, в смысле, друг.

Элианна фыркнула, но щёки предательски потеплели.

— Глупая ты, Лиссия.

— Я не глупая!

Они сидели молча, глядя на догорающее солнце. Где-то в лесу пела птица. Где-то в городе лаяли собаки. Мир возвращался к жизни после войны.

Но где-то на севере, в холодных горах, Дариус смотрел на ту же самую звезду и улыбался.

— Скоро, — прошептал он. — Скоро.