Сердце во тьме: Пепел и серебро

Глава 1

Я осторожно пробиралась по тающему снегу, обходя лужицы и влажные пятна. Солнце блестело на сугробах, превращая их в мягкое, слепящее кружево. Ветки деревьев тихо цеплялись за волосы, шуршали, словно шептали чтото своё. Цветы в руках казались уставшими — лепестки помялись, потеряли свежесть.

— Ещё чутьчуть, — шептала я себе, сжимая зубы и стараясь не сбиться с шага.

Впереди открылась маленькая поляна. Снег на ней редел, на проталинах виднелись прошлогодние листья, и от этого вдруг становилось легче, будто вместе с холодом отступала тяжесть в груди.

— Мама... — голос дрогнул, но в нём всё равно звучала радость.

Я ускорила шаг, перескочила через обнажившийся корень и почти побежала по мягкой каше из снега и листвы. Споткнулась — удержалась, вскинув руки, — и, наконец, опустилась на колени у могилы.

Цветы легли на камень. Я провела ладонью по холодной плите, смахнула грязь, выдернула пару сорняков.

— Давно не приходила, — тихо сказала я, будто оправдываясь. — Как ты тут?

Слова застревали, будто во рту был песок. В груди всё сворачивалось в тугой, липкий ком. Я долго молчала, пока не выдавила почти шёпотом:

— Я скучаю...

Ветер взъерошил волосы, и в этот момент послышалось ржание. Резкое, тревожное. Сердце подпрыгнуло, и я невольно пригнулась. Изза деревьев вынырнули два всадника. Тяжёлые лошади, звон упряжи, тёмные плащи. Стражники Радомира.

— О боги... — губы еле шевельнулись.

Паника взорвалась внутри. Я сорвалась с места, почти не чувствуя земли под ногами. Лес принял меня: ветви хлестали по рукам, сучья ломались под ботинками. Дыхание обжигало горло, в ушах гулко билось сердце.

— Охотники! — крик вырвался сам, когда между стволами мелькнула наша изба. — Стража тут!

Я вылетела на двор, окинула его взглядом — всё будто застыло. Несколько девушек, услышав меня, переглянулись и исчезли в домах.

— Зоя! — голос сорвался на хрип.

Старуха поднялась от крыльца, будто сама земля держала её за плечи. Морщинистое лицо дрогнуло, в нём смешались усталость, тревога и какаято обречённость.

— Дорогая моя... — её сухие ладони обхватили мои, и только тогда дыхание чуть выровнялось. — Что стряслось?

— Люди Радомира... — прошептала я, почти не разжимая губ. — Тут...

Она нахмурилась, и голос её стал глухим, тяжёлым:

— Что им тут делать?..

Я покачала головой, чувствуя, как коса мягко скользнула по плечу.

— Не знаю, матушка...

Зоя медленно отступила, пальцы дрогнули, и старая шаль соскользнула к самой земле. Она указала на лес, в тень ветвей:

— Скройся пока. Я узнаю, что к чему.

Спорить я не собиралась. Шаги сами нашли дорогу.

Я пересекла двор, свернула к знакомой тропинке — и через несколько минут стояла перед чужой дверью. Сжав кулак, дважды постучала.

— Здравствуйте... Лука дома?

Дверь открыла светловолосая женщина. За её плечом показался он. Моё дыхание сбилось, глаза сами расширились.

Лука. Парень, которого невозможно забыть: мягкий блеск карих глаз, чуть растрёпанные волосы, аккуратная, почти излишне воспитанная плавность движений.

— Велина? — он шагнул ко мне, а мать бесшумно отступила вглубь дома.

— Как ты, дорогая невестка? — в его голосе была тихая радость и тень тревоги.

Мы были помолвлены — так говорил Лука. С самого детства. Но я отдала эти воспоминания за магию, и сколько бы ни старалась, вернуть их невозможно. Осталось только ощущение потери, как пустая рамка от фотографии.

Я хотела бы расслабиться в его объятиях, вдохнуть это чувство «дома», но тревога жгла сильнее.

— Охотники Радомира едут сюда, — выдохнула я.

Лука притянул меня ближе, всматриваясь в деревню за моей спиной.

— За тобой?

— Я..., — слова сорвались шёпотом. — Я не присягала, чтобы воевать. Я уже давно не колдую...