Сердце во тьме: Пепел и серебро

Глава 3

Я переставляла ноги слишком медленно, будто тащила их за собой. Руки сковывали тяжёлые кандалы, к которым была привязана длинная верёвка. Другой её конец держал стражник, сидящий верхом. Они ехали. Я шла.

Серебристый блеск металла на запястьях резал глаза. Я пыталась повернуть руки, вывернуть их хоть немного, но сил уже не оставалось. Мы шли слишком долго. Сначала я бежала, потом просто шла, и теперь каждое движение давалось с трудом. Тело, уставшее до ломоты, медленно сдавалось.

— Остановитесь... — выдавила я сквозь боль в голове, почти шёпотом.

Никто даже не повернулся. Я повторила — тише, потом ещё раз. Лишь когда дёрнула рукой назад, натянув верёвку, на меня обратили внимание.

Дорога петляла и выворачивалась среди чёрных стволов. С ветвей капала вода. Ночь давила, и казалось, что сама тьма делает ноги тяжелее. Организм требовал хотя бы мгновения покоя.

— Что там? — одна из лошадей остановилась. Даниэль обернулся и увидел меня — измученную, обессиленную.

— Влад, остановись, — спокойно сказал он.

Стоило лошади замереть, как я рухнула на колени. Долгий выдох вырвался сам, будто я держала его с самого начала пути. Я прижала к себе мантию, повернула руки, стараясь устроить их хоть немного удобнее.

Стражники спрыгнули на землю и подошли.

— Подними её, — хладнокровно приказал Влад.

Даниэль лишь покачал головой.

Я уже не слушала их. Всё плыло. Только один всхлип вырвался наружу. Я подняла лицо к ветру, чтобы слёзы подсохли, прежде чем упадут.

Разве он мог так со мной поступить?

Я повторяла это про себя, как горькую жеваную траву, пока обида расползалась внутри.

— Что она там бормочет? А если заклинание читает? — встревоженно прошептал юный стражник, слишком молодой для службы королю. — Влад?..

На его фоне Влад выглядел ещё старше и собраннее.

— Нет, — коротко выдохнул он. — Не может.

Он сделал пару шагов и присел передо мной на корточки. Я с трудом подняла взгляд. Он тоже устал, хотя держался лучше.

Мы оба были выжаты до последней капли.

— Силы ещё есть? — спросил он тихо, почти по-людски, будто этот вопрос значил что-то большее, чем просто проверка.

Я мотнула головой, откидывая с лица прилипшие волосы скованными руками.

— Нет. Ничего у меня уже нет, — в груди билась пустота, и я впервые в жизни чувствовала такое отчаяние.

Ветер налетел с такой силой, что мои волосы вновь разметало по лицу. Он пах елью и сырой землёй. Весна только начиналась: снег таял, обнажая прошлогодние листья, и в воздухе витал едва уловимый запах жизни.

Влад бросил на меня последний взгляд и тяжело поднялся, опираясь о землю обеими руками. У лошади покачивалась сумка, и он, сократив путь, достал оттуда баклажку. Я не поднимала глаз, вслушивалась только в звуки: скрип ремней, шорох ветра, приглушённое ржание лошадей.

— Влад, остановись, — голос Даниэля прозвучал тревожно, почти умоляюще. — У тебя и так запасы на исходе.

Я закрыла глаза на секунду. Внутри ожила тёплая картинка: я дома, в своей кровати, укрыта тяжёлым шерстяным одеялом. Там нет холода, боли, кандалов и мокрой земли под коленями.

Чужая сильная рука обхватила мой подбородок, поднимая его. Я не сопротивлялась. Холодная вода коснулась губ, и я жадно сглотнула. Никогда прежде она не казалась такой вкусной, такой живой.

— Мы что, изверги? — рявкнул Влад, будто оправдывался перед кем-то невидимым.

Вода обжигала горло своей прохладой, возвращала меня в реальность.

— Езжай вперёд, — бросил он напарнику. — Встретимся у таверны. С такими темпами мы будем плестись до ночи.

Он откинул пустую бутыль и резко отпустил мой подбородок. Голова бессильно упала вперёд, и я ударилась подбородком о грудь.

Они всё ещё спорили где-то поодаль, голоса сливались с ветром, а во мне неожиданно поднялась волна упрямства. Я выпрямилась и сама поднялась на ноги.

Даниэль уже садился в седло. Бросил на нас короткий взгляд, кивнул Владу и тронул коня. Через миг его фигура растворилась в лесной темноте.