Сердце во тьме: Пепел и серебро

Глава 7

Солнце уже коснулось верхушек деревьев, и тени вытянулись по земле. Мы сделали привал, и я, пользуясь минутой, шагала взад-вперёд, разминая ноги после долгой дороги.

— Что ты делаешь? — сухо спросил Влад.

Я обернулась. Сахарок уже сложил копыта и устроился неподалёку; на голос хозяина он лишь фыркнул.

— Вот, — кивнула я на коня. — Даже он понял, какой это глупый вопрос. Ноги разминаю.

Влад покачал головой, присел возле лошади и стал стягивать тяжёлые ботинки. Я смотрела, как он снимает их с усталой неторопливостью, и понимала, сколько сил отнимает его служба.

— Давно ты при королевском дворе? — спросила я, сама удивившись, как живо мне стало интересно.

Он провёл ладонью по влажной траве, блестящей от капель, и ответил не сразу:

— Трудный вопрос.

Я присела рядом, подняв подол зелёного платья, и стянула собственные ботинки. Когда босые ступни коснулись прохлады травы, усталость накрыла мягкой волной.

— С семи лет, — сказал он. — После того как потерял родителей.

Ни грусти, ни надлома в голосе — будто речь шла о чьей-то чужой судьбе. Я прикусила губу, ругая себя за неловкий вопрос.

— Прости, я не знала.

Он только качнул головой, показывая, что в этом нет ничего особенного.

— А ты? — спросил он. — Кто такой Лука?

От имени внутри что-то сжалось. Как будто изо рта вынули вкус — и осталась пустота.

Я опустилась на траву, глядя в сторону луга. Всё это было похоже на пир без угощений — просто короткая передышка в дороге. Никогда прежде я не уходила так далеко от деревни.

— Жених, — тихо сказала я и отвернулась.

— Жених, — повторил он, будто пробуя слово на вкус.

Я кивнула и, стянув накидку, подложила её под голову. Он не возразил. Хотела прикрыть глаза всего на мгновение, но сон не приходил. Никогда ещё не доводилось спать на открытой поляне, под холодным небом.

Холод просочился в кожу так, что я снова открыла глаза. Казалось, не спала и минуты, но вокруг уже сгущалась темнота. Передо мной — Влад, устроившийся полусидя, привалившись к боку Сахарка. Он дремал, и я, потянувшись, разминая кисти, тихо спросила вполголоса:

— Который час?

Ответа, разумеется, не было. Я огляделась. Мы были слишком далеко, и при всей странности обстоятельств рядом с ним было безопаснее, чем одной.

— Побег не вариант, — выдохнула я, сжав губы. Как я допустила, чтобы меня увели?

Ветер поднялся, заиграл в волосах, развеивая их, и я вдруг уловила тихое журчание воды — раньше не слышала. Поднялась, сделала несколько шагов в ту сторону, не спуская взгляда с Влада. Он спал спокойно — куда спокойнее, чем бодрствуя. Казалось, только во сне его тело по-настоящему отдыхает.

За кустами оказалась узкая речка, тянущаяся вдаль блестящей полосой. Я поспешила к воде, зачерпнула ладонями, пригубила.

— Пресная, — прошептала я с облегчением. Уже улыбнулась, готовая обрадоваться вслух, как вдруг чья-то ладонь резко закрыла мне рот.

Я рванулась, но получилось лишь мычание. Чужая рука сомкнулась на талии, удерживая. Я с силой оттолкнулась ногами что бы сбить нас с места, но ничего не вышло.

— Тихо, тихо! — прошептал знакомый голос. Я обернулась — Влад.

Он втянул меня в густые кусты, только там отпустил. Я развернулась и толкнула его в грудь обеими руками.

— Ты что творишь?! — зашипела я.

Он не ответил, только кивнул в сторону реки. Я задержала взгляд на его лице, но, обернувшись, поняла.

По ту сторону берега быстро двигалась крупная фигура.

— Ищейка, — тихо пояснил Влад. — Если попадёшься на его поля, ничем хорошим не кончится.

Мы затаились. Он следил за тенью, я — за ним. Лес стих, только сердце стучало громче, чем хотелось. Его ладонь всё ещё лежала на моей талии, и я подняла брови, глядя на него вопросительно играя бровями.

— Что? — шёпотом отозвался он.

Я опустила взгляд — и он тоже. Поняв, он тут же убрал руку, притянул её к себе.

Он вышел из кустов с другой стороны, и я молча пошла за ним.

— Чем ты думала? — рявкнул он, обернувшись.

— Думала переплыть реку, — отозвалась я с нарочитым сарказмом.

Мы подошли к лошади. Сахарок уже стоял на ногах и смотрел на нас, в темноте его глаза блестели влажным отблеском. Влад проверял упряжь, руки двигались быстро, но уверенно. Я знала: он торопится, потому что оставаться здесь опасно.

Я поспешно натянула обувь.

— Кто такие ищейки? — спросила я, впервые услышав это слово. Никто раньше о них не говорил.

— Человекообразные. Чуют кого угодно, питаются человеческими эмоциями. Для ведьм особенно опасны, — ответил он коротко.

Я замолчала. Наш мир и правда держался на воспоминаниях и чувствах — это считалось самым ценным, что может быть у человека.

— Однажды я встретил одну... — начал Влад, но резко оборвал, словно пожалел, что сказал и это. Лицо его потемнело от одной лишь мысли.

Он сел в седло и протянул мне руку. Я ухватилась и без колебаний забралась к нему. Лошадь пошла в галоп, ночная тьма за спиной осталась, и я на мгновение поверила, что опасность осталась там же.

Но только на мгновение.

Воздух разрезал сухой свист — и стрела вонзилась в землю рядом с нами.

— Влад! — крикнула я.

Сахарок вздрогнул больше от моего голоса, чем от самой стрелы.

— Держись! — коротко бросил он, резко дернув поводья. Я обхватила его крепче и оглянулась: за нами бежали двое мужчин.

— Их несколько! — выдохнула я.